Фандом: Гарри Поттер. Когда создавали Сортировочную Шляпу, один из её Создателей допустил досадную оплошность. И разум величайшего мага был случайно заключен в ней. А может, это и не было оплошность…
Добавить в моё избранное
7 мин, 10 сек 11704
— А я говорю, Литиция Данбар должна идти ко мне, — Кандида подняла ещё одну тарелку, — девочка очень умная. Она знает четыре рецепта зелий наизусть.
— Она смелая, — потирая затылок, только что познакомившийся с предыдущей тарелкой, заметил Годрик, — видела, как она вчера висела на кракене?
— Нет, это невозможно, Пенни, чаю! — простонала Когтевран, падая в кресло в полуобмороке.
Когда они открыли Хогвартс, огромное количество желающих попасть в ученики было приятным и удивительным событием.
Тогда-то они и решили разбить толпу учеников на группы, чтобы детям доставалось больше внимания. Отбирали тех, кто был ближе по духу: Гриффиндор — храбрых, Когтевран — умных, Пуффендуй — трудолюбивых и дружелюбных, а Слизерин — чистокровных и честолюбивых.
Но уже на второй год число студентов выросло в несколько раз. И всё чаще возникали случаи, когда появлялись споры из-за распределения какого-либо студента. Нередко из четырёх Основателей двое, трое или все хотели забрать понравившегося студента к себе под крыло.
Вот и этот вечер был посвящён очередному этапу бойни за учеников.
— Есть идеи, как исправить ситуацию, а, Канди? — сонно жмурясь на яркое солнце, произнёс Салазар Слизерин, лениво наколдовав себе кресло и сев в него.
— Ух ты, кто к нам решил всё-таки выползти! — усмехнулся Гриффиндор. — Салли, а ты зря пропускаешь! Теперь ты ни за что не отгадаешь, какой эль нам будут подавать завтра!
Совет шёл уже несколько часов, но Салазар проявил желание покинуть свои подземелья только сейчас.
— Вряд ли вы столько времени обсуждали эль, скорее всего, больше слушали тебя о том, от какого кабанчика ты сбежал на прошлой неделе! — проворчал он.
— Так это был не кабанчик, а барон, к жене которого я решил наведаться! — несколько сконфузился Годрик.
— Может, все-таки прекратите скоморошничать? — Кандида допила чай, налитый заботливой Пенелопой. — Нам нужно как-то уравновесить распределение, так?
— Нужно, чтобы процесс распределения от нас не зависел? — заметил Слизерин, что-то чиркая на пергаменте.
— Да, так, Салли, — улыбнулась ему Пенелопа, отрезая кусок пирога.
— Тогда зачем столь долгие рассуждения? Создадим артефакт, который будет взвешивать достоинства учеников и непредвзято определять — кто же из нас сможет дать ученику больше всего. Какие качества ему нужно пестовать.
— Проклятье! Как я раньше не додумался?! — подпрыгнул вдруг Гриффиндор и, сорвав с себя шляпу, продолжил: — Вот кто поможет нам распределять студентов!
— Шляпа? — с ехидцей поинтересовался Салазар. — А ты не переутомился, Годрик?
— Салли, твои слова о специальном артефакте и олицетворении всех нас! Подумай сам! Что, как не шляпа мага олицетворяет нас, волшебников?!
— Забавная мысль! — улыбнулась Когтевран после короткого раздумья. — Вопрос в том, как ты собираешься заставить эту вещь думать, как мы. Но это как раз исправимо.
Следующие несколько часов маги аккуратно вливали в шляпу частички своих переживаний, пристрастий, потребностей и магии. Когда всё было закончено, они порешили, что своё первое испытание новый артефакт пройдёт на завтрашней Церемонии Распределения.
Ночь бесшумно накрыла своими чёрными крыльями Хогвартс. Прячась под покровом темноты, неизвестный вошёл в Зал Советов и посмотрел на лежавшую на Круглом Столе Шляпу.
— Нет, всё-таки мне кажется, что мы несколько неправильно завершили обряд! — прошептал он.
Собравшись с силами и мыслями, он начал творить пассы над Распределяющей Шляпой.
После нескольких минут кропотливой работы он понял, что достиг желаемого, и удалился так же тихо, как и пришёл.
Рассвет озарил Круглый Стол, и Шляпа проснулась.
«Что это со мной? — прозвучал внутри неё старческий голос. — И где я?»
Шляпа неуклюже пошевелилась, её складки вдруг образовали подобие глаз и рта.
Складки-глаза, щурясь на рассветное солнце, всмотрелись в огромное зеркало, закрывавшее половину стены как раз напротив Круглого Стола. И…
— А-а-а! — стены замка вдруг затряслись от оглушающего крика.
Когда Основатели нашли место, откуда раздался столь душераздирающий и громкий вопль, разум какого-то волшебника, неведомым образом заключённый в Шляпе, был в глубоком обмороке.
— М-да! — почесав затылок, произнёс Гриффиндор. — И что здесь происходит?
— Что здесь происходит?! Ты хочешь знать, что здесь происходит, курвин сын?! — очнувшись, заорала Шляпа.
Четвёрка магов в испуге отшатнулась. Они узнали голос. Голос своего старого учителя, одного из величайших магов, Великого Мерлина, Повелителя зверей, сгинувшего в неизвестности лет сто назад.
— Да, это я! А теперь ответь мне, и за какую провинность вы так со мной поступили?
Основатели Хогвартса в лёгкой истерике начали осматривать Зал Советов, не понимая, откуда исходит голос Учителя.
— Она смелая, — потирая затылок, только что познакомившийся с предыдущей тарелкой, заметил Годрик, — видела, как она вчера висела на кракене?
— Нет, это невозможно, Пенни, чаю! — простонала Когтевран, падая в кресло в полуобмороке.
Когда они открыли Хогвартс, огромное количество желающих попасть в ученики было приятным и удивительным событием.
Тогда-то они и решили разбить толпу учеников на группы, чтобы детям доставалось больше внимания. Отбирали тех, кто был ближе по духу: Гриффиндор — храбрых, Когтевран — умных, Пуффендуй — трудолюбивых и дружелюбных, а Слизерин — чистокровных и честолюбивых.
Но уже на второй год число студентов выросло в несколько раз. И всё чаще возникали случаи, когда появлялись споры из-за распределения какого-либо студента. Нередко из четырёх Основателей двое, трое или все хотели забрать понравившегося студента к себе под крыло.
Вот и этот вечер был посвящён очередному этапу бойни за учеников.
— Есть идеи, как исправить ситуацию, а, Канди? — сонно жмурясь на яркое солнце, произнёс Салазар Слизерин, лениво наколдовав себе кресло и сев в него.
— Ух ты, кто к нам решил всё-таки выползти! — усмехнулся Гриффиндор. — Салли, а ты зря пропускаешь! Теперь ты ни за что не отгадаешь, какой эль нам будут подавать завтра!
Совет шёл уже несколько часов, но Салазар проявил желание покинуть свои подземелья только сейчас.
— Вряд ли вы столько времени обсуждали эль, скорее всего, больше слушали тебя о том, от какого кабанчика ты сбежал на прошлой неделе! — проворчал он.
— Так это был не кабанчик, а барон, к жене которого я решил наведаться! — несколько сконфузился Годрик.
— Может, все-таки прекратите скоморошничать? — Кандида допила чай, налитый заботливой Пенелопой. — Нам нужно как-то уравновесить распределение, так?
— Нужно, чтобы процесс распределения от нас не зависел? — заметил Слизерин, что-то чиркая на пергаменте.
— Да, так, Салли, — улыбнулась ему Пенелопа, отрезая кусок пирога.
— Тогда зачем столь долгие рассуждения? Создадим артефакт, который будет взвешивать достоинства учеников и непредвзято определять — кто же из нас сможет дать ученику больше всего. Какие качества ему нужно пестовать.
— Проклятье! Как я раньше не додумался?! — подпрыгнул вдруг Гриффиндор и, сорвав с себя шляпу, продолжил: — Вот кто поможет нам распределять студентов!
— Шляпа? — с ехидцей поинтересовался Салазар. — А ты не переутомился, Годрик?
— Салли, твои слова о специальном артефакте и олицетворении всех нас! Подумай сам! Что, как не шляпа мага олицетворяет нас, волшебников?!
— Забавная мысль! — улыбнулась Когтевран после короткого раздумья. — Вопрос в том, как ты собираешься заставить эту вещь думать, как мы. Но это как раз исправимо.
Следующие несколько часов маги аккуратно вливали в шляпу частички своих переживаний, пристрастий, потребностей и магии. Когда всё было закончено, они порешили, что своё первое испытание новый артефакт пройдёт на завтрашней Церемонии Распределения.
Ночь бесшумно накрыла своими чёрными крыльями Хогвартс. Прячась под покровом темноты, неизвестный вошёл в Зал Советов и посмотрел на лежавшую на Круглом Столе Шляпу.
— Нет, всё-таки мне кажется, что мы несколько неправильно завершили обряд! — прошептал он.
Собравшись с силами и мыслями, он начал творить пассы над Распределяющей Шляпой.
После нескольких минут кропотливой работы он понял, что достиг желаемого, и удалился так же тихо, как и пришёл.
Рассвет озарил Круглый Стол, и Шляпа проснулась.
«Что это со мной? — прозвучал внутри неё старческий голос. — И где я?»
Шляпа неуклюже пошевелилась, её складки вдруг образовали подобие глаз и рта.
Складки-глаза, щурясь на рассветное солнце, всмотрелись в огромное зеркало, закрывавшее половину стены как раз напротив Круглого Стола. И…
— А-а-а! — стены замка вдруг затряслись от оглушающего крика.
Когда Основатели нашли место, откуда раздался столь душераздирающий и громкий вопль, разум какого-то волшебника, неведомым образом заключённый в Шляпе, был в глубоком обмороке.
— М-да! — почесав затылок, произнёс Гриффиндор. — И что здесь происходит?
— Что здесь происходит?! Ты хочешь знать, что здесь происходит, курвин сын?! — очнувшись, заорала Шляпа.
Четвёрка магов в испуге отшатнулась. Они узнали голос. Голос своего старого учителя, одного из величайших магов, Великого Мерлина, Повелителя зверей, сгинувшего в неизвестности лет сто назад.
— Да, это я! А теперь ответь мне, и за какую провинность вы так со мной поступили?
Основатели Хогвартса в лёгкой истерике начали осматривать Зал Советов, не понимая, откуда исходит голос Учителя.
Страница 1 из 3
