Беспокойники

Покатайся на мне?

На берегу около палатки сидел дракон.

Сидел и терпеливо ждал, пялясь на застиранный, видавший виды полог, из которого местами торчали нитки. Пялился до тех пор, пока полог не приподнялся и на утреннее солнце не сощурились льдисто-голубые глаза. Настолько льдистые, что могло показаться: дымка вокруг них — это ледок на солнце тает.

Поглядев на солнце, рыцарь смерти моргнул и оглядел берег. И уставился на дракона.

Дракон уставился в ответ.

Первым не выдержал все-таки рыцарь смерти, хрипло и мрачно уточнив:

— И что это значит?

Дракон задумчиво расправил крылья, сначала одно, потом другое. Потом помахал ими. Чуть-чуть, так, что немертвого только немного песочком присыпало. Ну и пара ракушек с пучком водорослей в стороны разлетелись, подумаешь.

Опустив руку и стряхнув с латной перчатки водоросли, рыцарь смерти еще раз повторил, еще более угрожающим тоном:

— Что. Это. Значит?

Потом поглядел на фонтан песка, взметнувшийся вверх, когда дракон показушно завилял хвостом, вздохнул — даром что дышать ему в целом не требовалось — и скрылся в палатке. Вернулся он, прикрепляя к поясу ножны с рунным мечом.

— Ладно… Уговорил!

Подпрыгнув на месте, дракон припал на передние лапы, услужливо подставляя спину, где уже было закреплено седло. Подождал, пока всадник устроится, даже дал секундочку, чтобы собраться с мыслями — и с похожим на веселый гогот ревом прянул в небо.

Рыцарь смерть пошевелил челюстью: слишком уж громко щелкнули зубы от резкого старта — и снова вздохнул. Когда он предлагал прибившемуся охотнику покататься на нём… В общем, он имел в виду немного другое!

Ловкость языка

— Олисан.

Позвучало сурово, весомо. Впрочем, в устах рыцарей смерти весомо звучала даже просьба передать точильный камень или дрова для костра.

Сидевший около палатки охотник, возившийся с луком, поднял голову.

— Чего?

Прозвучало привычно-задиристо, но что-то… Что-то по-прежнему было немного не так. Дораллиасо нахмурился, глядя на спутника, к которому успел уже привязаться.

Подбирать слова было трудно — он и при жизни ловкостью языка не отличался. Но тут ситуация требовала, молчать уже не получалось. Так что нашел какие смог, максимально участливые:

— Что не так?

Олисан молчал, трогал безотчетно тетиву лука, поглаживал кончиками пальцев — руки у него были подвижные, нервные. И не подумаешь, что может подолгу ждать, натянув тетиву, чтобы сделать один-единственный выстрел.

— Нахрена я тебе, а? — наконец буркнул охотник. — Торможу как укурившийся тролль, одно достоинство — стреляю метко. Но редко!

— Два, — почему-то теперь слова подбирались легко, и Дораллиасо совершенно успокоился, на удивленный взгляд пояснив: — Два достоинства.

— Это какое второе?

— Твой язык.

Олисан моргнул раз, другой… А потом самым бессовестным образом заржал, разом становясь собой. Дораллиасо тоже невольно улыбнулся.

Язык у охотника был потрясающей гибкости. Рыцарь смерти не знал никого, кто умудрялся бы во время боя ругаться как последняя мразь, с такой скорость и настолько изобретательно.

Перья

Перышки у немертвых совокотят были мягкие, такие же, как у живых.

И так же линяли, оказываясь везде: в чанах алхимиков, в горе тренировочных лат, в грубых одеялах на кроватях, в конце концов. Оно и верно: какому котенку, пусть даже его мама согрешила с совой, не захочется поваляться на кровати?

А еще эти мягкие, легкие перышки прекрасно липли к тем же доспехам и рунным мечам, делая облик рыцарей смерти слегка… неподобающим. И чудесно запутывались в волосах, если удавалось выманить совокотят из кроватей и поспать там самим. Ну, или попытаться поспать.

— Ответь мне: какого демона? — фыркнул Олисан, разглядывая рыцаря смерти. — Какого демона ты забыл на кровати?

Рыцарь смерти молчал, сурово хмуря брови. Суровость получалась с трудом, в волосах у него запуталось несколько перьев. Охотник только глаза закатил, ухмыльнувшись, и шагнул ближе.

Совокотят, если что, в Акерус проволок именно Дораллиасо. Увидел где-то под Сурамаром, как их убивает эттин, и… В общем, теперь котята жили здесь. В количестве сорока штук.

Рыцари смерти скрипели зубами, рыцари смерти недоумевали, рыцари смерти, в конце концов, махнули на причуду Владыки смерти рукой и улыбнулись. Совокотята были слишком милыми, многим напоминая о жизни. А перья… А перья убрать можно. Чем Олисан сейчас и занимался, не обращая внимания на гримасу недовольства, исказившую лицо Дораллиасо.

Вопросов о кровати он больше не задавал.

Потому что, оказываясь в Акерусе, порой спал там сам.

И однажды застал немертвого там же.

Пытающегося уснуть.

Дыхание

— Откуда у тебя этот шрам?