Фандом: Warcraft. Небольшие истории из жизни Олисана и Дораллиасо.
Добавить в моё избранное
5 мин, 30 сек 19883
— заплетающимся от усталости языком спросил Олисан. — На губе.
Это был, мягко говоря, не тот вопрос, которого ожидал Дораллиасо, дотащивший еле перебирающего ногами товарища до укрытия. Рыцарь смерти покосился, и, наверное, удивление достаточно ясно читалось в глазах, чтобы Олисан пояснил:
— Я раньше его не замечал.
Рыцарь смерти только вздохнул. Говорить, что в настолько убитом состоянии можно не заметить и потерянной конечности, он не стал, только опустился на землю, позволяя Олисану привалиться к плечу. Палатка осталась где-то там, далеко, как и почти все их вещи. Но рыцарю смерти они были не нужны. Что касается охотника…
— Спи. Я посторожу.
Олисану нужен был только отдых, он уснул мгновенно, даже не поменяв позы и не сказав ни слова. Устал до смерти. Дораллиасо поднял руку и ощупал шрам на верхней губе. Он помнил, что получил его еще при жизни, но где и как — вспоминать не хотел. Он вообще ничего сейчас вспоминать не хотел, и, что самое удивительное, воспоминания не лезли в голову самовольно, не мучили тишиной. Потому что их вытеснил звук чужого дыхания.
Дораллиасо смотрел на небо, Олисан спал.
И тихо дышал во сне.
Улыбка у Олисана была горячая и искренняя. Возможно, даже чересчур искренняя, Дораллиасо не всегда улавливал оттенки эмоций живых. На вопрос он только покачал головой. Бросать факелы не хотелось. К большому костру идти — тоже.
Хотелось…
Чего ему хотелось, Владыка смерти сам не знал.
Солнцеворот подступил неожиданно, рассыпая искры, вынырнул из заполненных страшными и странными вещами дней, ослепил, пытаясь заставить забыть о нависшей над миром тени Легиона. Попытки его пока были бессильны — Дораллиасо слишком хорошо осознавал, что их ждет. Осознавал, что может случиться, с ним или со смешливым рыжим охотником.
— Эй, лисенок со снежком! — грубоватый, чуть порыкивающий женский голос заставил обернуться и вскинуть руки: в них летел букетик огнецвета. Олисан рядом восхищенно присвистнул, поймав такой же.
Воргенша, сама рыжая, будто белка, с подпалинами на морде, улыбалась во всю пасть, прижимая к груди целую охапку свежего огнецвета.
— Не тухните — Солнцеворот же! — весело фыркнула она и поспешила дальше — только золото син'дорайского посоха блеснуло.
Мимо открывшего рот Олисана прокосолапил друид-медеведь, толкнув пушистым боком, и поспешил за воргеншей, низко взывая:
— Верховный друид, постойте, да постойте вы!
Всё это было настолько нелепо, что Олисан рассмеялся, а потом безропотно отдал Дораллиасо свой букет, сложил руки за спиной и отвернулся, наблюдая за праздничной суетой: кто-то как раз взялся бросать факел, но не смог поймать его и пары раз… И только вздрогнул, когда огнецвет вернулся, ложась на волосы венком. Обернулся, взглянул — Дораллиасо поправил топорщащийся цветок.
Лицо рыцаря смерти было непроницаемо спокойно. Но короткая теплая улыбка Олисана почему-то показалась ярче огненных цветов.
Это был, мягко говоря, не тот вопрос, которого ожидал Дораллиасо, дотащивший еле перебирающего ногами товарища до укрытия. Рыцарь смерти покосился, и, наверное, удивление достаточно ясно читалось в глазах, чтобы Олисан пояснил:
— Я раньше его не замечал.
Рыцарь смерти только вздохнул. Говорить, что в настолько убитом состоянии можно не заметить и потерянной конечности, он не стал, только опустился на землю, позволяя Олисану привалиться к плечу. Палатка осталась где-то там, далеко, как и почти все их вещи. Но рыцарю смерти они были не нужны. Что касается охотника…
— Спи. Я посторожу.
Олисану нужен был только отдых, он уснул мгновенно, даже не поменяв позы и не сказав ни слова. Устал до смерти. Дораллиасо поднял руку и ощупал шрам на верхней губе. Он помнил, что получил его еще при жизни, но где и как — вспоминать не хотел. Он вообще ничего сейчас вспоминать не хотел, и, что самое удивительное, воспоминания не лезли в голову самовольно, не мучили тишиной. Потому что их вытеснил звук чужого дыхания.
Дораллиасо смотрел на небо, Олисан спал.
И тихо дышал во сне.
Солнцеворот
— Кинешь факел?Улыбка у Олисана была горячая и искренняя. Возможно, даже чересчур искренняя, Дораллиасо не всегда улавливал оттенки эмоций живых. На вопрос он только покачал головой. Бросать факелы не хотелось. К большому костру идти — тоже.
Хотелось…
Чего ему хотелось, Владыка смерти сам не знал.
Солнцеворот подступил неожиданно, рассыпая искры, вынырнул из заполненных страшными и странными вещами дней, ослепил, пытаясь заставить забыть о нависшей над миром тени Легиона. Попытки его пока были бессильны — Дораллиасо слишком хорошо осознавал, что их ждет. Осознавал, что может случиться, с ним или со смешливым рыжим охотником.
— Эй, лисенок со снежком! — грубоватый, чуть порыкивающий женский голос заставил обернуться и вскинуть руки: в них летел букетик огнецвета. Олисан рядом восхищенно присвистнул, поймав такой же.
Воргенша, сама рыжая, будто белка, с подпалинами на морде, улыбалась во всю пасть, прижимая к груди целую охапку свежего огнецвета.
— Не тухните — Солнцеворот же! — весело фыркнула она и поспешила дальше — только золото син'дорайского посоха блеснуло.
Мимо открывшего рот Олисана прокосолапил друид-медеведь, толкнув пушистым боком, и поспешил за воргеншей, низко взывая:
— Верховный друид, постойте, да постойте вы!
Всё это было настолько нелепо, что Олисан рассмеялся, а потом безропотно отдал Дораллиасо свой букет, сложил руки за спиной и отвернулся, наблюдая за праздничной суетой: кто-то как раз взялся бросать факел, но не смог поймать его и пары раз… И только вздрогнул, когда огнецвет вернулся, ложась на волосы венком. Обернулся, взглянул — Дораллиасо поправил топорщащийся цветок.
Лицо рыцаря смерти было непроницаемо спокойно. Но короткая теплая улыбка Олисана почему-то показалась ярче огненных цветов.
Страница 2 из 2
