Грань равновесия

Я… скучаю. Я так надеялась, что ты хотя бы сегодня побудешь дома, — её плечи печально поникли.

Рон суетливо переступил с ноги на ногу, опустил голову, чувствуя себя последним козлом. Ложь, всюду ложь, тонны лжи. Выкручиваться и врать в глаза Гермионе (и всем вокруг) стало уже привычным делом. Он ненавидел себя за это — а ещё за свою слабость, что оказался не способен проявить волю, послать Малфоя или хотя бы окончательно разобраться в себе. Если уж он педик, то зачем мучает Гермиону, заставляет её страдать? Рон коротко зажмурился, привычно одёргивая себя — да никакой он не педик, что за бред? А Малфой… он просто сам на нём повис, вот и всё! Надо уже окончательно решиться и дать ему отбой, это слишком далеко зашло!

Мысли потекли в привычном успокаивающем ритме, но никакого успокоения отнюдь не принесли — Рон прекрасно знал, что врёт и себе тоже. Ничего он не сделает и никого не пошлёт — не сможет, не хватит духа. Проклятье! Как же он смог так попасть, так запутаться?

— Эм… Гермиона, это срочно, — Рон выдавил жалкую улыбку, втягивая голову в плечи и зябко ёжась. Ему казалось, что всё происходящее — дешёвый фарс, какая-то бездарная игра, что Гермиона всё про него знает и видит насквозь, но не бросает, всё ещё надеясь спасти и вытянуть из всего этого дерьма.

Не в силах больше продолжать разговор, он коротко кивнул и выскользнул за дверь.

— Рон! — раздалось за спиной, но он сделал вид, что не услышал, аппарируя прямо с крыльца.

Квартира Малфоя располагалась где-то в Ньюхэме, в магической части, и Рон, выскочив из аппарационного вихря прямо перед дверью, даже не стал оглядываться, чтобы убедиться, что его никто не видел. Малфой уверил его, что появляться здесь совершенно безопасно. И хотя обычно Рон стремился поскорее оказаться внутри, чтобы не попасться никому на глаза, теперь он поспешно застучал по двери совсем не поэтому.

Малфой отворил довольно быстро и приподнял бровь, уставившись на Рона. Тот запоздало сообразил — нужно было хоть предупредить, что он направляется сюда, ведь они договаривались о встрече попозже.

— Я, эм… привет, — глупо выдал он.

Задавать вопросов Малфой не стал. Сделал приглашающий жест, молча пропустил в спальню… и так же молча, медленно, довёл до исступления, до полной тишины в голове — и от мыслей, и от зудящей совести, и от тоненького голоса паники. И впервые в тишине этой Рон чувствовал не тупую недосказанность, не одну лишь навалившуюся похоть, а понимание и — солидарность? Малфой ненавидел его — или чёрт знает, как это назвать — долгие семь лет, а теперь принимал и… не давил. Потемневшие глаза смотрели на удивление пронзительно; закусанные губы, подавленные стоны, ускоряющиеся движения заставили бы предположить, что разглядывать что-то там у Рона в душе Малфой был уже просто не в состоянии, но нет, он рассматривал. Пытался найти что-то на самом дне и души, и тела, подаваясь навстречу и хватая Рона за бёдра с невиданной силой, — и не отвергал то, что видел.

Откидываясь после на подушку, Рон закрыл глаза с изнеможении, с губ сорвалось имя, и ничего, кроме него, в голове не было.

Первым, что Рон почувствовал при пробуждении, было ощущение мягкой постели под собой. Не открывая глаз, он слегка потянулся и поправил подушку. На душе было невероятно легко, крепкий спокойный сон заставил почувствовать себя так расслабленно, как не было давно. Откуда-то шёл упоительный запах свежесваренного кофе и чего-то мясного, и это заставило Рона сначала сесть, а потом и выбраться из уютного кокона одеял, который он неосознанно соорудил себе во сне.

Драко стоял на балконе и курил, смотря вдаль. Рон в одних трусах вышел к нему, ступая босыми ногами на холодный пол, и с любопытством огляделся. Обычно ему было не до декораций, да он никогда здесь надолго и не задерживался. Как Драко удалось выкупить себе такое местечко, он не знал. Вроде и в городе, но не хаос и шум, а приятное одиночество. Рон на миг ему позавидовал — в Норе все было по-другому, — но потом благоразумно решил о доме не думать.

— Доброе утро, — произнёс он, когда пауза затянулась.

Драко кивнул и, не оглядываясь, протянул ему сигарету. Рон взял, даже не став в этот раз по обычаю отнекиваться, что пытается бросить. Затянулся, встал рядом, опершись локтями о балконное ограждение.

— На кухне завтрак, — нарушил тишину Драко. Рон слегка улыбнулся и демонстративно повёл носом — мол, да, по невероятному запаху он и так догадался — и даже не стал удивляться тому, как привычно, почти по-домашнему это прозвучало.

В животе заурчало, но так хорошо было стоять, делясь с Драко сигаретой, и ни о чем не думать, что уходить пока не хотелось.

— Хороший дом, — сказал он между делом — любопытство все же не давало покоя.

Драко пожал плечами.

— Квартира, — поправил он. — Больших домов мне хватило.