Одержимость

Патрик едва успел увернуться от хука, что был в нескольких сантиметрах от его лица. Губы Терезы сжались в тонкую линию и скривились в отвращении. А губы мужчины, наоборот, приподнялись вверх, складываясь в улыбку, и Патрик рассмеялся.

Женщина рядом с ним была милой, обворожительной, манящей, хрупкой настолько, что Терезу так и хотелось сломать и подчинить её волю себе. Насовсем. Чтобы этот необузданный огонь в её глазах сменился покорностью, так же, как и её упрямство.

— Да, любовь моя, да.

Он перехватил её руки и с силой сжал их, не сомневаясь, что на её запястьях останутся синяки, и от этой мысли губы расплылись в широкой довольной улыбке. Как же долго он этого ждал. Его цепкая хватка не позволяла сделать Терезе и движения руками, поэтому она лишь гневно шипела от боли, с ненавистью смотря на него своими невозможными зелёными глазами, за которые он был готов продать душу. Да что там! Уже продал.

Она была великолепна, и теперь вне всяких сомнений она будет его, вся, без остатка. Ему не нужно будет выслеживать, что и как она делает, и где. Потому что… он привьёт привычку отчитываться перед ним, как служащий своему шефу, но у Патрика будет намного больше власти. Он будет её хозяином, тем, кто будет безгранично распоряжаться ей.

— Моя хорошая, моя девочка, моя принцесса.

Он знал, что без боли у них ничего не получится, но он так же знал, что она непременно получит наслаждение после. Обязательно. Он это обещает. А пока Патрик с удовольствием до крови прикусывает кожу на шее и слизывает её кровь, всё так же держа сопротивляющуюся Терезу в стальных объятиях. О, дьявол, как же это прекрасно, ощущать близость её тела, вкус её крови на языке и слышать её бешено бьющийся по венам пульс. Его, наконец-то его. И ему было абсолютно наплевать на всё остальное.

Он знал, что в этих глазах всё так же плещется ненависть и отвращение, но это только подстёгивало его к действиям, ведь она сильная, справится. Ведь сейчас она шипит, выгибаясь, стараясь уйти от его прикосновений и вырваться. Но не сейчас. Если в прошлый раз он допустил глупую, наиглупейшую ошибку, то сейчас… Сейчас вырваться не получится, он не позволит.

— Пусти меня!

Она будет сопротивляться, и он это знает. Патрик будет ломать её снова и снова, пока она не сдастся, но он знал, что этого никогда не случится, и от осознания этого чувство полного восторга охватило его с головой. Наконец-то он нашёл то, что искал так долго, и это заставило адреналин в его крови закипеть сильнее.

— Скажи мне, и я отпущу тебя. Просто ответь на один вопрос: зачем?

Пару мгновений Тереза стояла не двигаясь, всего лишь мгновение. И Патрик видит, что она борется с собой. Ведь он точно знает, она поняла, о чём он спрашивает.

— Да, ты меня похитил. Да, ты едва не, — тут она запнулась, но тут же твёрдо продолжила, — изнасиловал меня, но…

— Но?

— Ключевое слово едва.

Патрик рассмеялся.

— Так ты… тебе понравилось? — вопрос был задан с нескрываемым восторгом, а Тереза дрожала, боясь пошевелиться в его руках.

Тереза несмело кивнула, немного расслабившись.

— Маленькая лгунишка. Принцесса-врушка с погремушкой, — ласково ей на ухо пропел Патрик.

Женщина в его руках дернулась, уходя от его жаркого дыхания и от цепких, крепких объятий.

— Никогда, слышишь, никогда не стоит мне врать, — вкрадчиво заметил Патрик, вытаскивая припрятанный за ремнём пистолет и откидывая его в сторону.

Тереза дернулась, словно от удара, услышав глухой звук падающего предмета об асфальт.

Наивная.

Неужели думала, что он не заметит?

Он любовно огладил её бёдра рукой, снижая голос до интимного шепота:

— Поиграем? Мне стоит проучить тебя, моя принцесса.

The difficulties of obsession // Трудности одержимости

Едва стоило ему прикоснуться к ней, как он понял, что вкус её губ, такой манящий и сладкий, с привкусом спелой клубники. Он ненавидел клубнику, но этот вкус стал для него исключением, он был готов упиваться им, только успев попробовать. Наконец-то.

Тереза замотала головой, пытаясь увернуться от горячего дыхания и прикосновений, а Патрик, заметив это, приблизил своё лицо к её и лизнул щеку, тут же несильно впиваясь в неё зубами. Тереза зашипела от боли, и от неожиданности слёзы мелкими капельками брызнули из глаз, но блондин лишь улыбнулся. Она была такой беззащитной, такой маленькой. Такой, о которой он так долго мечтал.

Его девочка, его принцесса, которую он никому ни за что не отдаст.

Он так решил ещё тогда, когда похищал её в первый раз, он уверен, что Тереза навсегда запомнила его касания к её телу, его прикосновения, его руки, что ни на секунду не смели остановиться. Ведь она была такой сладкой, как патока. Его губы, что беспорядочно касались её везде, где только можно было достать.