Апельсиновое печенье

Но настоящую силу не требуется ежеминутно доказывать.

Грейвз отодвинул тарелку и встал.

— Спокойной ночи. Помой посуду, будь добр?

— Так у тебя до сих пор нет домового эльфа?!

— Я, что ли, дал ему расчёт? — холодно откликнулся Грейвз. — А потом мне было не до того. Ну и потом, какие посторонние в доме, когда здесь гостишь ты? Спокойной ночи.

Этот раунд остался за ним, но, добравшись до спальни, он почувствовал себя совершенно выжатым. Противостоять Гриндевальду было тяжело, даже не ввязываясь с ним в магический поединок, но Грейвз был обязан держаться. Чем дольше Гриндевальд, уязвлённый и любопытствующий, будет оставаться рядом с ним, тем позже он начнет снова мутить воду — в Европе ли или по эту сторону океана. И если сейчас Грейвз мог послужить правопорядку, только оказавшись вывалянным в грязи, то пусть будет так.

Он проснулся оттого, что постель рядом с ним просела под тяжестью тела.

— Что? — хриплым со сна голосом спросил Грейвз и зажёг Люмос. — Я, кажется, всё ясно сказал! Вон отсюда!

Гриндевальд молча обнял его со спины и уткнулся лицом в шею.

Нужно было оттолкнуть, сказать, что тот был ему противен, что он не смел так поступать с потомком рода Грейвзов, что не заслужил… Чего не заслужил?

Он лёг, так ничего и не сказав, и погасил свет.

Было ли это окончательным поражением, он не знал. Пока он был интересен Гриндевальду, пока тот хотел его и ещё не получил желаемого, множество невинных людей находились в относительной безопасности.

Следующим утром Гриндевальд исчез.

Грейвз обошёл весь дом, но нигде не обнаружил ни следа его присутствия. Признавать этого не хотелось, он просто не имел на это права — но Грейвз был расстроен, встревожен и разочарован.

Во-первых, он не почувствовал, как Гриндевальд, который всю ночь проспал с ним рядом, поднялся и ушёл. Возможно — и скорее всего, так и было — он применил какие-то чары. Во-вторых, он вполне мог что-нибудь натворить, свободно разгуливая по Нью-Йорку. В-третьих, их разговор ещё не был закончен, и Грейвз не оставлял надежды если не переубедить этого «революционера», ввязавшегося в безнадёжное дело, так хотя бы ненадолго отвлечь его, принеся себя в жертву его страстям.

И своим страстям тоже.

С ужасом Грейвз ожидал сводок о чудовищных, разрушительных происшествиях, но по меркам аврората день прошёл вполне спокойно, и от этого становилось ещё страшнее. Порой Грейвз принимался гадать, где же носило Гриндевальда. Может, он грабил немажеский банк? А может, отправился за город и там на каком-нибудь поле готовил место для темномагического ритуала? Или разыскал какого-нибудь мага, собирателя рукописей и гримуаров, и убил его, чтобы завладеть книгами? От этих мыслей у Грейвза мурашки бежали по спине.

Он задержался на работе, ожидая дурных новостей, но, так и не дождавшись ничего сверх обычных мелочей, все же отправился домой.

Гриндевальд обнаружился на кухне. Грейвз даже не вытащил палочку, услышав звяканье посуды: никого, кроме международного преступника, в его доме быть не могло.

— Ты поздно, — заметил Гриндевальд. Он сидел за столом, читал газету и наблюдал за тем, как готовилась еда: как двигались в воздухе предметы, а деревянная ложка помешивала овощи в сковороде. — Мог хотя бы предупредить, что задержишься.

— Мог хотя бы предупредить, что будешь к ужину! — рявкнул Грейвз, мгновенно раздражаясь. — Кто тебе позволил распоряжаться в моём доме и на моей кухне?

Гриндевальд с преувеличенным изумлением вытаращился на него:

— Ну не мог же я оставить тебя голодным? Я же знал, что ты придёшь с работы усталый, а домовика я прогнал, так неужели я заставил бы тебя ещё и готовить?

— Да ты издеваешься, что ли? — устало спросил Грейвз.

Его жизнь неудержимо превращалась в фарс на грани полного абсурда, и ему предстояло научиться принимать это как должное. Но хотя бы иллюзию того, что он ещё оставался хозяином в своем доме, он должен был сохранить.

— И где ты был? — спросил Грейвз, устроившись на стуле так, чтобы Гриндевальду пришлось смотреть прямо на него.

— Гулял в Центральном парке, — без запинки ответил тот и спокойно встретил взгляд Грейвза. — Ладно-ладно, не смотри так, будто хочешь меня испепелить! Но в Центральном парке я действительно гулял. Потом я прошёлся по Бродвею…

— Под носом у моих авроров, — добавил Грейвз.

— Именно что под самым носом. Не думаешь же ты, что я был в своём облике? Потом кое-куда наведался…

— А поточнее? — потребовал Грейвз.

— В Публичную библиотеку. В магический отдел, разумеется. Потом посмотрел, что интересного есть в Бронксе, а потом вернулся.

Грейвз сверлил его взглядом.

— И ты думаешь, я поверю? — спросил он.

— Послушай, — сказал Гриндевальд серьёзно.