Фандом: Ориджиналы. Я давно догадалась, что он живёт в квартире. Наверное, он был из электрической породы. Как нильский гимнарх или как угорь, такой же длинный, толстый и сырой. Я назвала его Скат. Он со скоростью света скользил внутри проводки в стенах и круглосуточно мечтал обо мне оттуда.
Добавить в моё избранное
4 мин, 55 сек 175
Я, как была, голая, спотыкаясь о груду туфель у входа, выметнулась на лестничную площадку, к щитку, судорожно защёлкала тумблерами. Бесполезно — за приоткрытой дверью моя прихожая так и осталась погружённой во мрак. Соседская старуха высунулась из квартиры, подслеповато оглядела мои ягодицы:
— Хоспадя!
Плевать, я даже не знала, как их всех зовут. Меня тошнило от чувства потери -нежный, зависимый от электричества Скат был окончательно и бесповоротно мёртв! Он не выдержал удовольствия и рассыпался на частицы по обезжизненным проводам.
Я вернулась в квартиру, глотая слёзы, в унылые двадцать пять квадратных метров пустоты. Я погубила самое чудесное создание на свете. Невыносимое чувство, будто сегодня все кошки мира передрались за право перейти мне дорогу.
Звякнул о плиту эмалированный чайник — электрический бесполезен, я чиркнула зажигалкой. Собакопавловский рефлекс: пить чай — думать о Скате, думать о Скате — пить чай. Теперь не залить моё горе и цистернами каркаде.
Слёзы капали в раковину, я рассеянно мыла чашку, упиваясь печалью, и вдруг что-то близко-родное почувствовалось в прикосновении воды. Чашка тренькнула о металл, раскололась зелёными кусками. Я неверяще выкрутила кран до упора и подставила ладони под струю.
Меня нежно погладили тёплым, взвивая фейерверки мурашек, и всей кожей я услышала сладкое, до боли знакомое: «Да-а-а-ай». Кувырнулось сердце — о, этот восторженный подъём: я взяла кубок! выиграла в лотерею вагон феличиты! поймала снитч!
Скат жив, он жив, он…
Я вылетела в прихожую, к тумбочке, рывком выдвинула ящик и вцепилась в телефонную книжку. Где номер того жирного слесаря из ЖЭКа? Срочно надо провести трубы в спальню.
— Хоспадя!
Плевать, я даже не знала, как их всех зовут. Меня тошнило от чувства потери -нежный, зависимый от электричества Скат был окончательно и бесповоротно мёртв! Он не выдержал удовольствия и рассыпался на частицы по обезжизненным проводам.
Я вернулась в квартиру, глотая слёзы, в унылые двадцать пять квадратных метров пустоты. Я погубила самое чудесное создание на свете. Невыносимое чувство, будто сегодня все кошки мира передрались за право перейти мне дорогу.
Звякнул о плиту эмалированный чайник — электрический бесполезен, я чиркнула зажигалкой. Собакопавловский рефлекс: пить чай — думать о Скате, думать о Скате — пить чай. Теперь не залить моё горе и цистернами каркаде.
Слёзы капали в раковину, я рассеянно мыла чашку, упиваясь печалью, и вдруг что-то близко-родное почувствовалось в прикосновении воды. Чашка тренькнула о металл, раскололась зелёными кусками. Я неверяще выкрутила кран до упора и подставила ладони под струю.
Меня нежно погладили тёплым, взвивая фейерверки мурашек, и всей кожей я услышала сладкое, до боли знакомое: «Да-а-а-ай». Кувырнулось сердце — о, этот восторженный подъём: я взяла кубок! выиграла в лотерею вагон феличиты! поймала снитч!
Скат жив, он жив, он…
Я вылетела в прихожую, к тумбочке, рывком выдвинула ящик и вцепилась в телефонную книжку. Где номер того жирного слесаря из ЖЭКа? Срочно надо провести трубы в спальню.
Страница 2 из 2
