Семейство МакДугалл, или Яблочко от яблоньки

— Подождите меня в гостиной, я сейчас буду готова.

Маггловская одежда у Конни, конечно, имелась, к тому же недавно купленная в самом лучшем в Ковентри магазине. Она выбрала бежевое шелковое платье длиной чуть ниже колен и темно-серый шерстяной жакет.

Аппарировав на Диагон-аллею, они выбрались через «Дырявый котел» на Чаринг-Кросс-роуд и вышли на Трафальгарскую площадь.

К фонтану было не протолкнуться — вокруг него небольшими группами стояли люди, слышалась разноголосая речь — говорили по-французски, по-итальянски и на других языках, которых Конни не знала. Она даже растерялась от такого множества людей и чуть крепче ухватилась за руку Троя.

Некоторое время они бродили по городу, потом зашли в небольшое уютное кафе выпить кофе с мороженым, но разговоры сегодня были какими-то натянутыми. У Конни на душе было неспокойно. Она временами ловила на себе пристальный взгляд Троя, и ей казалось, что он знает, какие ей снятся сны. Когда проходили мимо кинотеатра, Конни пожаловалась, что она немного замерзла и устала, и предложила зайти.

Фильм показался ей не очень интересным. Там показывали какого-то мужчину, как позднее поняла Конни, журналиста, который ездил по городу на машине с брюнеткой, потом с блондинкой — они еще поднимались на высокую башню. Оказалось, что у него есть невеста, которой он все время изменяет — бедная девушка даже пыталась отравиться. Показали также его друга, имевшего хорошую семью, но убившего своих детей и покончившего с собой.

Конни едва не вскрикнула от ужаса, когда поняла, что там произошло. Она покосилась на своего жениха — Трой сосредоточенно и внимательно следил за происходящим на экране, слегка нахмурив лоб. Похоже, он что-то понимал во всем этом бедламе.

Фильм завершился вечеринкой в богатом доме, похожей, скорее, на оргию — правда, довольно скучную. Потом все пошли на берег моря, и в конце концов главный герой остался один.

Конни стало грустно. Фильм, хотя она и мало что поняла, чем-то растревожил ее, оставил какое-то тоскливое чувство, словно никогда в ее жизни не будет ничего хорошего, и ее мечты никогда не сбудутся. «Зачем я это посмотрела? Нашла что выбрать… Лучше бы снова про невидимку, тем более, что я тогда не все видела»… Она вспомнила, как они с Питером целовались во время сеанса, и ее бросило в жар.

Когда они вышли из кинотеатра, она спросила:

— Вы что-нибудь поняли, Трой? О чем это? Мне стыдно, но я не поняла, только очень жалко было этих бедных детей, и их мать…

Трой серьезно взглянул на нее:

— Если кратко, то этот фильм — о бессмысленности жизни и страхе перед жизнью. Очень, знаете ли, любопытно наблюдать за упадком маггловской цивилизации со стороны.

— Упадком? Но все говорят, что магглы за последнее время достигли небывалых высот. И что мы от них очень отстали…

— Насчет нашей отсталости я бы поспорил. А вот что касается их высот… Вы правы, они достигли многого, выходцев из маггловских семей сейчас и волшебством не удивишь. Но достигнув вершин, их цивилизация словно бы надломилась в самой сути… Не умею более точно сказать. Ну что, Конни, домой?

— Да, — кивнула она.

Они зашли в безлюдный переулок и аппарировали к дому Конни. И тут он спросил:

— Конни, можно задать вам вопрос?

— Конечно.

— Прошу прощения, но… скажите мне, кто это был? Я не собираюсь причинять ему вред, но мне надо знать.

— О ком вы? — она попыталась уйти от ответа, но румянец выдал ее с головой.

— Конни, вы поняли меня.

— Мы учились вместе. Питер Робертс…

— Робертс… Он из магглов?

— Да, — она опустила голову.

— Вот как… И вы его любили?

— Да… нет… я не знаю!

Он взял ее руку и прикоснулся к ней губами.

— Чего бы я ни отдал, чтобы вы забыли его…

— Поцелуйте меня… — вдруг сказала она.

Он поцеловал ее в щеку.

— Нет, не так… — Конни говорила шепотом, щеки у нее пылали, а глаза блестели от непролитых слез. Она сама не знала, что на нее нашло — с Питером она всегда была робка и стыдлива, чем он часто бывал недоволен.

Трой обнял ее крепко, но вместе с тем бережно, и почувствовал ее всю — и тонкую спину, и хрупкие плечи, и упругую грудь. Накрыв ее рот своими губами, поцеловал неторопливо, как бы смакуя, словно пил изысканное вино. Он целовал ее долго, так, что у нее перехватило дыхание, и ей снова показалось, что ее закружил и куда-то несет чудовищной силы вихрь. Но теперь она чувствовала себя окруженной надежной защитой его рук, и поэтому было не страшно, а тепло и радостно.

— А-ах! — выдохнула Конни, когда он оторвался от ее губ.

— Конни…

Она заметила, что он смущен и тяжело дышит.

— Это, наверно, очень дурно с моей стороны, — сказала она.

— Нет, Конни. Это было прекрасно.

— Ну… мне пора домой…