Семейство МакДугалл, или Яблочко от яблоньки

А ведь он мне даже понравился… Но не плачь. Хоть этот тип и служит в Министерстве, я найду на него управу! К тому же, не такая уж он большая шишка, а мы — не последние люди в Магической Британии…

— Нет, папа, что ты! — Констанция даже перестала плакать, настолько диким ей показалось предположение отца. — Ничего такого не было, честно…

Миссис Картер, присутствовавшая при разговоре, поскольку обычно пила чай вместе с Мэйсонами — в отличие от мисс Пауэрс, которая жила неподалеку и всегда уходила домой — добродушно сказала:

— Девушки всегда плачут перед свадьбой, сэр. Ничего страшного. В любом случае, девочка, — обратилась она к Конни, — лучше поплакать сейчас, чем потом. А с ним тебе плакать не придется, он хороший человек, и любить тебя будет — я такие вещи сразу вижу, недаром шестьдесят шесть лет прожила и вырастила троих детей…

Глава 4

1968 год

Во время помолвки Трой заходил к Мэйсонам сначала раза два в неделю, потом три, и в конце концов стал почти каждый вечер проводить у будущей жены и тестя. Он подолгу и с искренним интересом разговаривал с мистером Мэйсоном о делах, добродушно шутил с миссис Картер и мисс Пауэрс. С Конни МакДугалл держался очень просто и по-дружески. Несколько раз он сопровождал ее в гости к знакомым. Танцуя с ней, он не позволял себе ничего лишнего — ни прижать ее к себе теснее, чем дозволяли приличия, ни положить руку туда, куда не следовало. Встречаясь с невестой, он целовал ей руку, а прощаясь — легко прикасался губами к щеке. Конни постепенно к нему привыкла, и решила, что он ей нравится.

Вот только ее мучили беспокойные сны, в которых часто появлялся Питер — он не снился ей уже давно, а тут стал являться чуть ли не каждую ночь. И чем ближе к свадьбе, тем ярче и тревожнее делались ее сны.

Уже в сентябре ей приснилось, что она сбежала с собственной свадьбы вместе с Питером, бросила и жениха, и отца, и дом, полный гостей. И они вдвоем куда-то едут по широкой дороге на маггловском автомобиле. Одной рукой Питер держит руль, другой обнимает Конни за плечи. Во рту у него сигарета со странным запахом — Конни видела у него такие, он и ей несколько раз предлагал попробовать, но она отказывалась. Ей весело и легко — так легко, как не бывало уже очень давно. Вот он отпускает руль, и машина взлетает, Питер целует Конни в губы, срывает с нее белую кружевную фату, потом платье, а она звонко хохочет. Темные кудрявые волосы Питера падают ему на глаза, он откидывает их назад движением руки, которое Конни, оказывается, прекрасно помнит… «Вот видишь, как это легко — все отбросить и быть счастливой и свободной»… — говорит Питер, смеясь. «Да… А мне казалось, что я не смогу», — соглашается Констанция. И вдруг она смотрит на свою руку и видит обручальное кольцо. «Я забыла его снять», — шепчет она, и ее веселье сменяется нарастающим ужасом. Она пытается снять кольцо, но оно как будто приросло к пальцу. Питер наблюдает за ее стараниями и смеется еще веселее.

Одна дверца у машины — как раз с той стороны, где сидит Конни — отваливается и падает вниз, и Конни, не удержавшись, тоже падает. Машина, управляемая Питером, продолжает свой путь, он словно не слышит ее криков…

Конни проснулась с отчаянно колотящимся сердцем и в слезах. «Мерлин… — прошептала она. — Да что же это такое? Ведь я его уже почти забыла. Почему опять?» Она не понимала, что с ней происходит. Обманывать себя, что это только сон, который ничего не значит, не было смысла: Конни прекрасно помнила, какой счастливой она себя чувствовала во сне от того, что Питер обнимает ее, от того, что он снимает с нее фату и свадебное платье. А ведь она уже совсем привыкла к мысли, что скоро выйдет за МакДугалла, станет ему верной, честной женой и доброй матерью детям, и найдет в этом свое счастье…

«Он ведь хороший человек. Я не хочу его обманывать. Как это ужасно — любить одного, а жить с другим… — думала она. — Может быть, все же разорвать помолвку, пока не поздно? Но что я ему скажу? Что видела во сне парня, с которым раньше встречалась и который наверняка обо мне и думать забыл, и поэтому я не могу за него выйти? Глупо»…

Весь день у нее все валилось из рук. Вечером Трой обещал сводить ее в маггловский Лондон, но ей уже никуда не хотелось идти — вообще не хотелось его видеть. Она села к столу, намереваясь написать ему, что заболела — но в ту же минуту услышала стук в дверь.

— Войдите, — откликнулась она, убирая пергамент и перо в ящик стола.

— Я сегодня освободился немного раньше, — Трой стоял на пороге. Он был без мантии, в маггловском костюме и при галстуке. — Вы не забыли, Конни? Наденьте что-нибудь маггловское и не забудьте жакет, или лучше даже плащ… Вечер прохладный, а накладывать согревающие чары среди магглов не очень удобно.

Он так явно был рад встрече с ней, что у Конни не повернулся язык сказать ему, что она не может никуда с ним пойти.

— Разумеется, я помню, — через силу улыбнулась она.