Семейство МакДугалл, или Яблочко от яблоньки

Она не хочет — и этого вполне достаточно, она вправе ничего ему не объяснять. А он ждал ответа.

— Знаете, мистер МакДугалл… Я, конечно, очень польщена, и благодарю вас. Это самый лучший комплимент, какой мужчина может сделать девушке… Но я не могу принять ваше предложение.

— Почему? — быстро спросил он. И тут же, видимо, пожалел о сорвавшемся с языка вопросе: — Впрочем, это был, наверно, бестактный вопрос. Прошу прощения.

Трой сделал движение, как будто собирался развернуться и уйти, но словно что-то ему мешало. Он снова взглянул на нее. Конни смотрела на него странным взглядом, который он не мог понять.

— Почему, Конни? — повторил он мягко. — Я вам совсем не нравлюсь?

— Дело не в этом… — Конни смешалась и опустила глаза. — Я любила одного человека… Понимаете? Вам, наверно, не хотелось бы, чтобы ваша жена… Поэтому я должна вам это сказать.

Она покраснела до ушей и замолчала.

— Конни… — он зашел за прилавок и оказался совсем рядом. Серые глаза смотрели на нее прямо и твердо, темно-рыжие волосы были аккуратно зачесаны назад, от него веяло силой и уверенностью. Слегка сжав ее ладонь в своей, он произнес: — Я сделаю все, чтобы ты его забыла. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Со мной.

Конни глубоко вдохнула, словно собралась нырнуть в воду, и тихо ответила:

— Я согласна. Мой отец после обеда будет здесь, зайдите и поговорите с ним. А теперь — могу я вас попросить уйти? Мне надо побыть одной…

Он кивнул, поднес ее руку к губам и поцеловал — очень бережно и почтительно — и удалился. Вошла миссис Картер — Конни поняла, что уходила она неспроста, уж очень хитрый был у нее взгляд. Она сказала, не поднимая глаз на продавщицу, что у нее разболелась голова, и она пойдет наверх, в свою комнату, выпьет микстуру и немного полежит. Миссис Картер понимающе кивнула и заверила Конни, что она может не торопиться, все равно покупателей в эти часы в аптеке обычно мало.

У себя в комнате Констанция, поставив цветы в вазу на столе, упала в кресло и расплакалась, сама не зная, о чем. «Зачем я согласилась? Почему не отказала ему? Что же теперь будет? Ведь это же на всю жизнь… Я не смогу»… — бессвязно всхлипывала она, пока не закончились слезы. Потом достала из комода засушенный цветок, подаренный когда-то Питером и маггловскую фотографию, сделанную в тот вечер, когда они ходили в кино — и тут же убрала обратно. «Пусть останется на память», — подумала Конни.

Часы тем временем пробили два. Скоро уже должен был вернуться отец. Умывшись и припудрив нос и щеки, она спустилась вниз, в аптеку, где миссис Картер скучала за прилавком, а мисс Пауэрс читала журнал.

Наконец пришел мистер Мэйсон. Он принес с собой подписанный договор с оптовым поставщиком о закупке большой партии ингредиентов. Ему удалось заключить выгодную сделку, и он был в хорошем настроении. Поцеловав дочь в щеку, Мэйсон заботливо спросил, как она себя чувствует. У Конни снова навернулись слезы — скоро ее жизнь изменится необратимо, и неизвестно, к лучшему ли. Странно — так легко и приятно было представлять себя женой Питера, воображение рисовало ей такие уютные и веселые картины, а сейчас мысли о будущем были тревожными.

«Да может быть, МакДугалл еще и не придет. Может, он передумает», — пришло ей в голову, и она немного успокоилась.

Однако МакДугалл все-таки явился — как раз к пятичасовому чаю, на этот раз с коробкой конфет и бутылкой огденского. Конни очень смутилась, представляя его отцу, который был несколько удивлен — она его не предупредила, что к чаю будет гость. Впрочем, весь разговор Трой взял на себя.

— Мистер Мэйсон… — начал он, когда хозяин налил себе и гостю по полстакана огневиски со льдом. — Я прошу прощения за визит без приглашения, но я очень рад с вами познакомиться. С вашей уважаемой дочерью мы уже знакомы… Мисс Мэйсон недавно гостила у мисс Сеттон, а мы давние друзья с ее старшим братом.

Затем он снова коротко рассказал о себе и о своих видах на будущее, и уже официально попросил руки Конни.

Мистер Мэйсон немного растерялся — сватовство было совсем неожиданным — но, в общем, предоставил принимать решение Констанции, которая подтвердила свое согласие. Она говорила спокойным и рассудительным тоном, несмотря на охватившее ее смятение — ей казалось, что она плывет по течению реки, стремительно уносящей ее куда-то в неизвестность, и повернуть вспять уже нельзя.

Свадьбу назначили на конец сентября, как раз после праздника Мабон. Против длительной помолвки высказалась сама Конни, которая не видела смысла откладывать бракосочетание надолго.

Когда МакДугалл ушел, Конни опять заплакала. Мистер Мэйсон погладил ее по голове:

— Дочка, ну что же ты… Ты же сама согласилась? Или… он тебя как-то заставил? Мерлин! — воскликнул он, пораженный неожиданной догадкой. — Может быть, ты беременна? Он тебя соблазнил, когда ты была у Мэри? Кто бы мог подумать…