Фандом: Гарри Поттер. История о том, как познакомились и поженились родители Изабеллы, несколько эпизодов из жизни их семьи и из ее детства.
Добавить в моё избранное
88 мин, 22 сек 17746
Знакомым сообщили, что девочка умерла, для похорон трансфигурировали из куска дерева тело, а саму дочь тем временем заперли в подвале. Кормила ее эльфийка, она же время от времени меняла на ней белье и одежду. Мать к дочери наведывалась редко, отец же вообще не заходил в подвал. Постепенно узница даже говорить почти разучилась.
Эльфийка рассказала, что старая хозяйка, понимая, что ее конец близок, собиралась в скором будущем умертвить дочь и закопать тело в соседнем лесу, чтобы никто не узнал, как она поступила с собственным ребенком. Но не успела — смерть настигла ее внезапно. Когда хозяйки не стало, служанка продолжала приносить узнице еду, но выпустить ее на свободу она не могла.
На недоуменный вопрос следователя, почему, если на то пошло, родители не убили свою дочь сразу, чего ради они ее так мучили, эльфийка ответила, что в живых ее оставили только из страха. Детоубийство навлекло бы на род проклятие, а они были еще достаточно молоды и надеялись, что у них появятся и другие дети, не обделенные магическим даром. Но детей больше не было, и пришлось Лоуэллам доживать свой век одиноко, с полусумасшедшей дочерью в подвале и старой служанкой…
Наследники же оказались людьми сострадательными и взяли на себя заботу о несчастной, которая прожила у них еще несколько лет до самой своей смерти.
Но все это были давние истории, что называется, предания седой старины. И Феркл, и Лоуэллы были наказаны самой жизнью — их рода угасли, и в памяти потомков сохранилась лишь их нечеловеческая жестокость… Однако если почитать воззвания, распространяемые активистами и печатаемые в газетах, складывалось впечатление, что в каждой старинной семье, в каждом волшебном доме томятся в подземельях не меньше дюжины сквибов, и что у каждого чистокровного мага на совести не одно детоубийство.
Заместитель начальника Отдела Тайн, автор двух десятков научных трудов по теории магии и Древним Рунам, член Визенгамота Родерик Мортон выступил в прессе с разъяснением, что сквибы — сами по себе явление редкое, их не более двух процентов от общего числа волшебников, и все они состоят в Министерстве Магии на учете. Уже хотя бы поэтому россказни о массовых убийствах сквибов и о прочих ужасах — обычно лишь досужие домыслы людей, не потрудившихся узнать, как в действительности обстоят дела. «Напомню, что наше законодательство защищает даже магглов от неправомерных действий со стороны волшебников — так неужели Министерство Магии закроет глаза на преступление, если его жертвой является сквиб? Да, безусловно, не все преступления против сквибов раскрываются — однако то же самое можно сказать о преступлениях вообще. Нигде и никогда не было стопроцентной раскрываемости уголовных дел», — писал Мортон. Но его голос, как и другие — надо сказать, очень немногие — трезвые голоса тех, кто пытался опираться на здравый смысл, остался почти незамеченным в потоке обличений и призывов к немедленному переустройству магического общества.
Вообще, было очень похоже, что защита сквибов — лишь предлог, а настоящие цели движения идут куда дальше. К тому же его ядро составляли отнюдь не сквибы, а волшебники — как магглорожденные, так и чистокровные, но увлекшиеся маггловскими идеями.
«Давно пора всколыхнуть это затхлое болото, где лишь змеи чувствуют себя вольготно! Власти чистокровных приходит конец, и избрание магглорожденного Министра — это только начало. Стыдно перед нашими братьями-магглами, что у нас до сих пор имеет место дискриминация меньшинств! Магглорожденные — катализаторы общественного прогресса и носители демократических ценностей, они и должны быть у руля. Долой ретроградов! Чистокровность и изоляция — это тупиковый путь, мы должны быть более открытыми миру»… — такие речи звучали на шествиях в защиту прав сквибов и на митингах, которые регулярно собирались на Диагон-аллее, на площади перед Гринготтсом и в волшебном театре. Правда, далеко не у всех эти речи находили сочувственный отклик. Нередко мероприятия прерывались появлением агрессивно настроенных групп молодых людей, которые явно придерживались противоположных взглядов и затевали драку с организаторами. И все чаще на них были черные плащи и белые маски… Особенно жестоко они били тех, кто призывал девушек-волшебниц из чистокровных семей «открыть свои объятия нашим маггловским братьям, разбавить чистую кровь, которая стала слишком холодна»…
Несмотря на то, что движение заявляло явно утопические цели, а основным методом его была демагогия, оно быстро набирало популярность, о нем с симпатией писал «Ежедневный пророк», и волшебное радио также выпустило несколько передач, посвященных нарушениям прав сквибов.
МакДугалл не понимал позиции Министерства — оно сохраняло нейтралитет, не поддерживая движение напрямую, но и не чиня никаких препятствий, даже не вступая в дискуссию. Министр, Нобби Лич, казалось, и сам был в шоке от того, как быстро оно набирает сторонников, как растут их требования.
Эльфийка рассказала, что старая хозяйка, понимая, что ее конец близок, собиралась в скором будущем умертвить дочь и закопать тело в соседнем лесу, чтобы никто не узнал, как она поступила с собственным ребенком. Но не успела — смерть настигла ее внезапно. Когда хозяйки не стало, служанка продолжала приносить узнице еду, но выпустить ее на свободу она не могла.
На недоуменный вопрос следователя, почему, если на то пошло, родители не убили свою дочь сразу, чего ради они ее так мучили, эльфийка ответила, что в живых ее оставили только из страха. Детоубийство навлекло бы на род проклятие, а они были еще достаточно молоды и надеялись, что у них появятся и другие дети, не обделенные магическим даром. Но детей больше не было, и пришлось Лоуэллам доживать свой век одиноко, с полусумасшедшей дочерью в подвале и старой служанкой…
Наследники же оказались людьми сострадательными и взяли на себя заботу о несчастной, которая прожила у них еще несколько лет до самой своей смерти.
Но все это были давние истории, что называется, предания седой старины. И Феркл, и Лоуэллы были наказаны самой жизнью — их рода угасли, и в памяти потомков сохранилась лишь их нечеловеческая жестокость… Однако если почитать воззвания, распространяемые активистами и печатаемые в газетах, складывалось впечатление, что в каждой старинной семье, в каждом волшебном доме томятся в подземельях не меньше дюжины сквибов, и что у каждого чистокровного мага на совести не одно детоубийство.
Заместитель начальника Отдела Тайн, автор двух десятков научных трудов по теории магии и Древним Рунам, член Визенгамота Родерик Мортон выступил в прессе с разъяснением, что сквибы — сами по себе явление редкое, их не более двух процентов от общего числа волшебников, и все они состоят в Министерстве Магии на учете. Уже хотя бы поэтому россказни о массовых убийствах сквибов и о прочих ужасах — обычно лишь досужие домыслы людей, не потрудившихся узнать, как в действительности обстоят дела. «Напомню, что наше законодательство защищает даже магглов от неправомерных действий со стороны волшебников — так неужели Министерство Магии закроет глаза на преступление, если его жертвой является сквиб? Да, безусловно, не все преступления против сквибов раскрываются — однако то же самое можно сказать о преступлениях вообще. Нигде и никогда не было стопроцентной раскрываемости уголовных дел», — писал Мортон. Но его голос, как и другие — надо сказать, очень немногие — трезвые голоса тех, кто пытался опираться на здравый смысл, остался почти незамеченным в потоке обличений и призывов к немедленному переустройству магического общества.
Вообще, было очень похоже, что защита сквибов — лишь предлог, а настоящие цели движения идут куда дальше. К тому же его ядро составляли отнюдь не сквибы, а волшебники — как магглорожденные, так и чистокровные, но увлекшиеся маггловскими идеями.
«Давно пора всколыхнуть это затхлое болото, где лишь змеи чувствуют себя вольготно! Власти чистокровных приходит конец, и избрание магглорожденного Министра — это только начало. Стыдно перед нашими братьями-магглами, что у нас до сих пор имеет место дискриминация меньшинств! Магглорожденные — катализаторы общественного прогресса и носители демократических ценностей, они и должны быть у руля. Долой ретроградов! Чистокровность и изоляция — это тупиковый путь, мы должны быть более открытыми миру»… — такие речи звучали на шествиях в защиту прав сквибов и на митингах, которые регулярно собирались на Диагон-аллее, на площади перед Гринготтсом и в волшебном театре. Правда, далеко не у всех эти речи находили сочувственный отклик. Нередко мероприятия прерывались появлением агрессивно настроенных групп молодых людей, которые явно придерживались противоположных взглядов и затевали драку с организаторами. И все чаще на них были черные плащи и белые маски… Особенно жестоко они били тех, кто призывал девушек-волшебниц из чистокровных семей «открыть свои объятия нашим маггловским братьям, разбавить чистую кровь, которая стала слишком холодна»…
Несмотря на то, что движение заявляло явно утопические цели, а основным методом его была демагогия, оно быстро набирало популярность, о нем с симпатией писал «Ежедневный пророк», и волшебное радио также выпустило несколько передач, посвященных нарушениям прав сквибов.
МакДугалл не понимал позиции Министерства — оно сохраняло нейтралитет, не поддерживая движение напрямую, но и не чиня никаких препятствий, даже не вступая в дискуссию. Министр, Нобби Лич, казалось, и сам был в шоке от того, как быстро оно набирает сторонников, как растут их требования.
Страница 12 из 24
