Фандом: Гарри Поттер. История о том, как познакомились и поженились родители Изабеллы, несколько эпизодов из жизни их семьи и из ее детства.
Добавить в моё избранное
88 мин, 22 сек 17733
«Нет, я не буду этого делать, не буду»… — шептала она по ночам, прислушиваясь к себе. Может быть, отец нашел бы средство повлиять на Питера — вот только что делать с тем, что Питер ее не любит и, видно, не любил никогда?
В трактире Аберфорта Дамблдора всегда толклись торговцы разными сомнительными зельями и артефактами. Зелье контрацепции можно было купить в любой аптеке либо приготовить самостоятельно, однако школьникам его не продавали, а в Хогвартсе варить было негде — не в классе же зельеварения это делать, и не в кабинете Слагхорна. А в «Кабаньей голове» одна старая карга, хорошо известная старшеклассницам Хогвартса, промышляла этим зельем в маленьких темных пузырьках, по два галлеона за штуку. Имелись у нее и средства для прерывания беременности. И Конни решилась — на прогулке в Хогсмиде она незаметно отделилась от толпы школьников, возле трактира накинула капюшон на лицо и тенью скользнула внутрь. Карга была там.
— Что, красавица, в беду попала? — прошамкала старуха, узнав ее. — Сколько задержка-то? Неделя? Вот, возьми. Выпьешь половину сегодня вечером, а половину завтра утром. Не бойся, средство верное — скинешь, как будто ничего и не было.
Когда дело было сделано, и месячные наконец пришли, Конни, рыдая, рассказала все своей подруге, Мэри Сеттон.
— Бедняжка, — говорила Мэри, гладя Конни по спине. — Ну что же ты плачешь, ведь все прошло… Да может быть, у тебя и не было ничего, может, ты и не была беременна. Просто перенервничала, так бывает. Ты ведь не проверялась? У тебя грудь болела?
— Не помню… — Конни перестала плакать.
— Если бы болела, ты бы помнила. У нашей Эми, — вспомнила Мэри жену своего старшего брата, — когда она ждала ребенка, очень болела. Она мне говорила, что это самый первый признак — ну, кроме задержки… И тошнило ее, и ела она то маринованные огурцы с джемом, то конфеты с соусом карри…
Конни это рассмешило.
— Ужас какой… — покачала головой она, сморщив нос. Ей и самой очень хотелось верить, что Мэри права, и беременности у нее не было — и постепенно она успокоилась.
А Питера больше не видели с Лиззи Далтон, он с головой ушел в учебу — приближались выпускные экзамены. И вообще он как будто стал серьезнее и скромнее, когда провел три дня в Больничном крыле после драки с двумя слизеринцами. За что они его побили, Питер не говорил, но догадаться было нетрудно — может, пытался вскружить голову чьей-нибудь сестре или невесте… А может быть, снова разглагольствовал о достижениях маггловского прогресса и об отсталости магического мира — только на этот раз слушатели ему попались неблагодарные.
Экзамены Констанция сдала хорошо, выпускной бал тоже прошел весело. Питер перед балом просил у нее прощения, заверил, что с Лиззи у него ничего не было, он просто обиделся, что Конни ему не верит, потому и наговорил грубостей.
Констанция вернулась домой, в Ковентри, и стала помогать отцу в аптеке. Питер обещал приехать к ней, но все лето она его не видела, лишь в сентябре он написал, что ездил с родителями в Америку и только недавно вернулся, и предлагал встретиться в Лондоне. В письмо был вложен порт-ключ.
Их роман возобновился — Питер присылал Конни записки с порт-ключами, которые, стоило привести их в действие, переносили ее в Лондон, к Дырявому котлу, где ждал Питер. Они выбирались на маггловскую территорию, и он вез ее на своем мотоцикле в какой-нибудь мотель. Впрочем, происходили эти встречи раз в неделю, а то и реже. Зелье контрацепции Конни брала в кладовке — там его было много, и нехватки никто так и не заметил. Отцу она врала, что ездит на «Ночном рыцаре» повидаться со школьными подругами — Мэри была в курсе дела и соглашалась в случае чего подтвердить, что Конни провела время с ней, хотя очень не одобряла поведение Питера. Сама Конни, несмотря на то, что была влюблена, все же отдавала себе отчет, что Питер ее не только не любит, но даже не уважает. Если вначале ей нравилась атмосфера тайны и дух приключения, которыми были окутаны их свидания, то вскоре Конни стала чувствовать лишь неудобство и жгучий стыд от того, что приходится столько лгать.
В декабре Питер опять куда-то пропал и не подавал о себе вестей, а незадолго до Йоля сова наконец принесла Конни записку от него, которую она вернула, не распечатав. И через два дня Питер прибыл в Ковентри. В аптеку он, впрочем, не зашел, а караулил неподалеку от дома. Дождавшись, когда Конни отправится в лавку за продуктами, он догнал ее.
— Почему ты не пришла и даже не ответила? Опять приревновала к кому-то? — Питер обнял ее за плечи и привлек к себе, стараясь поцеловать в шею. — Я соскучился, детка…
Конни, отстранившись от него, сказала, что такие отношения для нее просто унизительны, что, если Питер хочет и дальше общаться с ней, то пусть он явится к ним в дом и представится ее отцу. А она больше не может так.
Питер слушал ее, и на лице его все явственнее проступало выражение скуки и холодного отчуждения.
В трактире Аберфорта Дамблдора всегда толклись торговцы разными сомнительными зельями и артефактами. Зелье контрацепции можно было купить в любой аптеке либо приготовить самостоятельно, однако школьникам его не продавали, а в Хогвартсе варить было негде — не в классе же зельеварения это делать, и не в кабинете Слагхорна. А в «Кабаньей голове» одна старая карга, хорошо известная старшеклассницам Хогвартса, промышляла этим зельем в маленьких темных пузырьках, по два галлеона за штуку. Имелись у нее и средства для прерывания беременности. И Конни решилась — на прогулке в Хогсмиде она незаметно отделилась от толпы школьников, возле трактира накинула капюшон на лицо и тенью скользнула внутрь. Карга была там.
— Что, красавица, в беду попала? — прошамкала старуха, узнав ее. — Сколько задержка-то? Неделя? Вот, возьми. Выпьешь половину сегодня вечером, а половину завтра утром. Не бойся, средство верное — скинешь, как будто ничего и не было.
Когда дело было сделано, и месячные наконец пришли, Конни, рыдая, рассказала все своей подруге, Мэри Сеттон.
— Бедняжка, — говорила Мэри, гладя Конни по спине. — Ну что же ты плачешь, ведь все прошло… Да может быть, у тебя и не было ничего, может, ты и не была беременна. Просто перенервничала, так бывает. Ты ведь не проверялась? У тебя грудь болела?
— Не помню… — Конни перестала плакать.
— Если бы болела, ты бы помнила. У нашей Эми, — вспомнила Мэри жену своего старшего брата, — когда она ждала ребенка, очень болела. Она мне говорила, что это самый первый признак — ну, кроме задержки… И тошнило ее, и ела она то маринованные огурцы с джемом, то конфеты с соусом карри…
Конни это рассмешило.
— Ужас какой… — покачала головой она, сморщив нос. Ей и самой очень хотелось верить, что Мэри права, и беременности у нее не было — и постепенно она успокоилась.
А Питера больше не видели с Лиззи Далтон, он с головой ушел в учебу — приближались выпускные экзамены. И вообще он как будто стал серьезнее и скромнее, когда провел три дня в Больничном крыле после драки с двумя слизеринцами. За что они его побили, Питер не говорил, но догадаться было нетрудно — может, пытался вскружить голову чьей-нибудь сестре или невесте… А может быть, снова разглагольствовал о достижениях маггловского прогресса и об отсталости магического мира — только на этот раз слушатели ему попались неблагодарные.
Экзамены Констанция сдала хорошо, выпускной бал тоже прошел весело. Питер перед балом просил у нее прощения, заверил, что с Лиззи у него ничего не было, он просто обиделся, что Конни ему не верит, потому и наговорил грубостей.
Констанция вернулась домой, в Ковентри, и стала помогать отцу в аптеке. Питер обещал приехать к ней, но все лето она его не видела, лишь в сентябре он написал, что ездил с родителями в Америку и только недавно вернулся, и предлагал встретиться в Лондоне. В письмо был вложен порт-ключ.
Их роман возобновился — Питер присылал Конни записки с порт-ключами, которые, стоило привести их в действие, переносили ее в Лондон, к Дырявому котлу, где ждал Питер. Они выбирались на маггловскую территорию, и он вез ее на своем мотоцикле в какой-нибудь мотель. Впрочем, происходили эти встречи раз в неделю, а то и реже. Зелье контрацепции Конни брала в кладовке — там его было много, и нехватки никто так и не заметил. Отцу она врала, что ездит на «Ночном рыцаре» повидаться со школьными подругами — Мэри была в курсе дела и соглашалась в случае чего подтвердить, что Конни провела время с ней, хотя очень не одобряла поведение Питера. Сама Конни, несмотря на то, что была влюблена, все же отдавала себе отчет, что Питер ее не только не любит, но даже не уважает. Если вначале ей нравилась атмосфера тайны и дух приключения, которыми были окутаны их свидания, то вскоре Конни стала чувствовать лишь неудобство и жгучий стыд от того, что приходится столько лгать.
В декабре Питер опять куда-то пропал и не подавал о себе вестей, а незадолго до Йоля сова наконец принесла Конни записку от него, которую она вернула, не распечатав. И через два дня Питер прибыл в Ковентри. В аптеку он, впрочем, не зашел, а караулил неподалеку от дома. Дождавшись, когда Конни отправится в лавку за продуктами, он догнал ее.
— Почему ты не пришла и даже не ответила? Опять приревновала к кому-то? — Питер обнял ее за плечи и привлек к себе, стараясь поцеловать в шею. — Я соскучился, детка…
Конни, отстранившись от него, сказала, что такие отношения для нее просто унизительны, что, если Питер хочет и дальше общаться с ней, то пусть он явится к ним в дом и представится ее отцу. А она больше не может так.
Питер слушал ее, и на лице его все явственнее проступало выражение скуки и холодного отчуждения.
Страница 5 из 24
