Al-furud

— Вкусно? — Рэй смеется, заметив его выражение лица.

— Да, — кивок.

Он никогда раньше не пробовал сладкое. Настолько сладкое и нежное. Чувствует, что теперь точно сыт. Закатывает рукава кофты, чтобы отряхнуть руки.

— Охренеть.

Замирает. А Рэй касается пальцами голого предплечья, очерчивая края темного рисунка. Неожиданно. Кэлху отдергивается, резко поднимается со скамейки. Первый порыв — ударить, но…

— Эй, спокойно.

Рэй уже знакомым жестом выставляет руки. Кажется, есть в этом что-то… совсем беззащитно-уверенное — «я не буду драться». Кэл облизывает губы. Получается расслабиться.

— Я не подумал, извини. Только посмотреть… Можно?

— Что?

— Татуировки.

И только? Паника пропадает — словно ее, как мусор, сдувает порывистый ветер. Кэлху пытается закатать рукава выше, чтобы было видно все — на руках. А потом тянет кофту за край вверх, собираясь снять.

Рэй вовремя приходит в себя.

— Не здесь же, ты что? — встает, поправляет сумку на плече. — Можем у меня дома сделать еще фотосет. Там студия. И теплее, вообще-то, — улыбается. — Согласен?

«Дома». В груди тянет — тоскливо, пусто. Хочется скорее вернуться.

Кэл смотрит в глаза. Голубые, но не такие, как у хозяина. Как будто теплее — отражение летнего неба. Кусает губу — еще чувствует сахарную сладость, — и кивает.

— Да.

Раздолбанная девятиэтажка, сломанный лифт, обшарпанные стены подъезда. Кэлху часто привозят в такие места, чтобы «найти и обезвредить» должника. Сейчас кажется — всего лишь очередное задание, а хозяин ждет внизу. Это добавляет уверенности, и уже не так тоскливо.

Останавливаются на седьмом этаже, Кэл оглядывается.

— Вот, — Рэй открывает исцарапанную дверь и позволяет пройти внутрь квартиры. — Тут бардак. Не подумай, что я чушка, мне просто некогда прибираться, — кидает ключи на заваленную барахлом тумбочку. Те со звоном скатываются на пол, и парень, чертыхаясь, нагибается за ними.

Кэлху ничего не отвечает, только осматривается. Даже принюхивается. Пахнет совсем не так, как в настоящем доме. Застоявшийся запах сигаретного дыма, пыль и… кожа Рэя. Фыркает.

Вытянутый узкий коридор, оранжево-желтый свет садящегося солнца — по полу из окна гостиной тусклыми длинными полосами. Дальше еще одна комната — совсем темная — и поворот на кухню.

— Ну, иди уже, — Рэй легко подталкивает костяшками в спину. — Не стой на дороге.

Обходит Кэлху, шаркнув лопатками по стене с дурацкими обоями, и скрывается в комнате. Там сразу же загорается свет. Внутри — узкая кровать, заваленная одеждой, фотографиями, мотками и изрезанными полосками пленки. А еще — аккуратно натянутый белоснежный фон для съемок, штатив, яркие лампы и задернутое черными шторами окно.

Рэй суетится, настраивает камеру, подкручивает объектив.

— Это много времени не займет. Я сейчас пока подумаю, как нам лучше сделать…

Затыкается. Сглатывает. А Кэлху аккуратно сворачивает кофту и, оглядевшись, кладет ее на краешек кровати. Здесь, и правда, теплее.

— Есть еще на ногах, — цепляет пальцами ремень, расстегивая.

— Стоп-стоп-стоп!

Останавливается — на автомате. Выжженный в мозгу дрессировкой ограничитель. Даже дыхание задерживает и только потом переводит взгляд на Рэя, медленно убирает руки от уже расстегнутой пряжки. И тишина. Совсем непривычно — в такой-то компании. Смотрят друг на друга. Кэлху не может понять, что не так.

Рэй сдается первым — берет сигарету, закуривает и кивает в сторону фона.

— Побудь пока тут, я сейчас… — идет к двери, — сейчас, короче.

За ним следом плывут сизые полосы дыма. Кэл морщится, облизывает губы. Звон бутылок — похоже, из кухни — хлопок дверцы холодильника, недовольное ворчание.

Не настораживает, даже становится немного легче. Никто ничего не требует.

— Ты пиво пьешь? — Рэй заходит обратно и сует в руки скользкую холодную бутылку.

Кэлху чуть не роняет ее, сжимает горлышко, вытирает мокрую ладонь о джинсы.

— Нет.

— То есть вообще, что ли, не пьешь?

— Воду.

Рэй тушит окурок в доверху заполненной пепельнице. Цыкает, кое-как пристроив его.

— А алкоголь? — смотрит удивленно и вопросительно.

— Нельзя.

— Почему это? Ты за здоровый образ жизни?

— Не разрешают.

— Оу… Доктор? Религия? Родители? — Рэй улыбается, делает глоток из своей бутылки. — Если не кто-то из перечисленных, то можно. Расслабься. Перед камерой нужно быть свободным.

Возможно… Кэл плохо помнит, с чего это вдруг его, малолетнего, решили тогда напоить. Четко в памяти: один из парней хозяина обнимает за плечи и заставляет выпить около четверти бутылки дешевого виски. Приятели смеются, наблюдая за этим. Кэлху потом всю ночь тошнило. А после хозяин наказал не только их, но и его.