Al-furud

Сказал: «Это для того, чтобы у тебя больше не было желания глотнуть горячительного».

А сейчас… есть отличие? Кэлху не заставляют, ему просто предлагают. К тому же, он не малолетка. Да и Рэймонд не сделал ему ничего плохого за весь день.

Смотрит на бутылку, подносит к лицу и принюхивается.

— Да не отрава. В каком-то смысле… — Рэй смеется и неожиданно фотографирует.

Кэлху переводит взгляд.

— Не-не. Смотри, куда угодно, только не в объектив. И пей уже.

Всего лишь.

Ладони влажные от запотевшей бутылки. Стекляшка вот-вот выскользнет. Кэл обхватывает горлышко губами и осторожно делает первый глоток. Чуть морщится. Горьковатые пузырьки — по всему рту. Не неприятно… ново. Высовывает язык, глянув на Рэя, и отпивает еще.

Пиво кончается довольно быстро, а пол уже перестает держать на ногах так ровно, как это нужно. Кэлху чувствует: глаза слипаются, и надо присесть. Поэтому опускается на пол, пьяно смотрит в объектив под непрекращающиеся щелчки фотоаппарата.

— Устал? — Рэй выглядывает из-за камеры.

Кивок. И комната едва не переворачивается. Лучше отвечать вслух.

— Да…

— Тогда хватит, я думаю. И у меня переночуешь. Сейчас, сиди тут.

Можно согласиться уже на все, лишь бы только отдохнуть. Про то, чтобы лечь и поспать, Кэлху старается не думать. Моргает сонно и едва не заваливается вбок. Рэй вовремя хватает его за руку и тянет вверх.

— Ляжешь в гостиной, — помогает встать на ноги. — Там диван, подушка, все удобства. Ты, нихрена себе, тяжелый…

Совместными усилиями получается добраться до спального места. Но Кэлху не решается лечь, тупо сидя на краю. Не для него, нельзя. Хозяин не разрешает ему спать где-либо, кроме своей комнаты.

— Кэл, давай, ложись. Тут тепло и мягко. Ну… почти мягко.

Рэю кажется, что он уговаривает его, как маленького. Закатывает глаза, легко дергает темные встрепанные волосы. И удивленно приоткрывает рот: Кэлху сжимает его запястье и проводит языком вдоль ладони. Сильно, горячо, влажно. Уверенно. До растопыренных пальцев.

Рэй не издает ни звука, почти не дышит. А Кэл сразу же — будто с чувством выполненного долга — падает головой на подушку. Засыпает мгновенно, слабо удерживая пальцами руку парня.

Шея и правая нога затекли.

Кэлху шевелит пальцами, морщится, приподнимаясь. А потом резко садится, настороженно и быстро оглядываясь. Пружины старого дивана противно скрипят. Под ногами — зашарканный линолеум, напротив — пыльное окно без штор и с облупившейся краской на подоконнике.

Это не комната хозяина. Кэл трет плечо, чтобы разогнать кровь по венам. Кожу тут же начинают прокалывать сотни иголочек. По спине мурашки — до затылка. Так, что даже волосы дыбом встают.

Шаги. Быстрые, но почти бесшумные. Кэлху смотрит на дверь, внутренне подбирается. Уже готов защищаться, а мышцы протестующе ноют.

— Твою мать, я думал ты вообще в коме. Уже даже врач приезжал, а ты все спишь и спишь. Три дня, бля. Я бы на твоем месте проснулся от того, что ссать хочу. Ну, бля же…

— Рэй, — Кэл произносит его имя одними губами.

Парень встрепанный, как после урагана, — волосы торчком в разные стороны. На теле только поношенные джинсы. И еще на запястьях какие-то побрякушки. Три дня прошло…

Напряжение пропадает. Словно с ладони сдувают серебристую пыльцу.

— Выспался? — смотрит с тревогой.

— Мне надо в туалет…

— А я что говорил? — улыбается — облегченно. — Идешь по коридору — и налево. Там будет дверь. Рядом — ванная, так что можешь умыться.

Кэлху кивает, поднимается. Голова кружится. Чуть не падает обратно, Рэй его успевает удержать.

— И еще тебе нужно поесть, — нервно смеется. — Давай помогу.

Примерно через час они выходят из дома. Самый разгар дня, и даже немного теплее от осеннего солнца, чем обычно. Кэлху натягивает рукава кофты на пальцы, щурится. Хочется побежать. Просто. Оттого, что тело валялось без движения больше десятка часов, мышцы ноют, будто проржавевший механизм. Как бы скрипеть не начали.

Рэй опять болтает без умолку. Сумка с фотоаппаратом через плечо, легкая черная ветровка и кое-как приглаженные волосы. Как оказалось, он никуда не выходил, пока Кэл спал. Даже в магазин за едой соседа посылал.

— Я думал, вдруг ты вор, а меня не будет, когда ты очнешься. А, может, ты вообще специально ждал, когда я уйду, — делает большие глаза, выщелкивает из пачки сигарету. — Ну, а если честно… Ты же мне не говоришь, откуда ты, есть ли у тебя родные или близкие. Да и вообще — есть ли место, где можно переночевать, кроме моей квартиры.

Кэлху смотрит под ноги, пинает камушек, следит взглядом, как он катится.

— Даже сейчас молчишь. Но я не требовательный, ладно, — улыбается. — Просто ответь мне честно всего на один вопрос, хорошо?