Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Бывают некоторые задачи, верного решения в принципе не имеющие. Этические, например. И по этому поводу могут серьезно поссориться даже очень близкие люди.
Добавить в моё избранное
20 мин, 18 сек 14657
И не укладывают на больничную койку с множественными переломами или разрывом печени после спарринга.
— Я все еще твой человек?
— Все еще. Поэтому… не вынуждай. Таких вещей, какие творятся в каюте Форратьера, я не смог бы допустить, даже имея прямой императорский приказ.
— Тот император, которому я служу, не отдает приказов насиловать пленных девчонок, — Иллиан вздохнул, зажал пальцами нос и кивнул на проем двери: — Бойдем? Боговодим.
Эйрел даже не усмехнулся.
Иллиан разлегся в пультовом кресле, отложив спинку под углом добрых сорок пять градусов и запрокинув голову за нее. Эйрел сел поблизости на край кровати.
— Мое бездействие, — сказал он ровно, — делает меня соучастником. А я скорее отправлю тебя на госпитальную койку, а себя самого — под трибунал, чем стану соучастником того, что творят эти отбросы армии.
— Твоя совестливость достойна похвалы, — ответил Иллиан так же спокойно, хоть и несколько гнусаво, — но ты не мог быть соучастником того, о чем не знал.
— Теперь — знаю.
— А теперь — поздно. Роль спасителя вычеркнута из сценария, с женщиной случилось все самое скверное много раньше, чем на сцене появился ты. А в качестве второй, такой приятной и желанной, жертвы Форратьера ты не устраиваешь уже меня.
Эйрел уткнулся лицом в ладони. Потом поднял голову, тяжело дыша, словно взвалил на свои плечи невидимый непомерный груз.
— Я знаю, что поздно. Только поэтому я сейчас сижу и слушаю тебя. И все равно не могу отделаться от жгучего чувства стыда. Как. Мне. Сделать. Чтобы этого больше никогда не повторилось? — произнес он с расстановкой.
«Вот человек, которого тебе приказано охранять, Саймон. Дойдет ли твоя охрана до того, что ты позволишь его» я«рассыпаться в мелкие черепки, лишь бы тело и репутация формально не пострадали?»
Вот черт. На этот вопрос есть такой простой ответ! «Если ты готов дать себя покалечить, только бы он не впутался в неприятную историю, насколько проще будет пойти вместе с ним на прямой бунт, если это понадобится? По крайней мере, никто уже не упрекнет тебя в проваленном задании».
— Я не знаю, Эйрел, — честно сказал он и для убедительности нащупал руку Форкосигана. — Могу только обещать, что если хоть какая-то пленная еще раз переступит порог каюты нашего дражайшего вице-адмирала, я тут же окажусь у тебя, со всей информацией и кодовым ключом от его замка в руках.
— И не будешь мне препятствовать? — уточнил Форкосиган недоверчиво.
— И не отойду от тебя ни на шаг, — поправил Саймон.
Да уж, прозвучало патетически и не без застенчивой романтики, особенно в сочетании с совершенно не героическим хлюпаньем забитого опухшего носа.
— И тебя больше не пугает, что это, по твоим же собственным словам, будет вооруженный мятеж? Учти, плазмотрон я в шкафу не оставлю, и за целостность яиц Форратьера не поручусь.
— Одно дело — самоубийственная глупость, а другое — бунт. Наверное, забавное ощущение — почувствовать себя настоящим бунтовщиком, — улыбнулся Саймон, осторожно выпрямляя шею.
— Тогда что это был за кордебалет полчаса назад? — буркнул Форкосиган — Когда ты морской звездой растопырился возле двери с криком «не пущу!». Семейная сцена? Крепче поругаться, чтобы горячей мириться?
— Да пошел ты, — огрызнулся Иллиан беззлобно. От пропущенного в драке удара и принятого только что решения ему казалось, словно вместо головы у него — наполненный горячим газом воздушный шарик, который намерен взлететь и болтаться под потолком. — Я тебе не капризная любовница. Если хочешь — друг, если нет — хотя бы твой помощник и официальный шпион, а мириться в постели — это не мой профиль.
— Ладно, — вздохнул Эйрел. — Мириться не будем. Просто иди сюда, Саймон.
Они все-таки урвали свои полчаса в постели — просто уснули рядом, не раздевшись, тяжелым и беспокойным сном. Форкосиган скрипел зубами и охал, не просыпаясь, когда неудачно поворачивался на пострадавшее плечо. Иллиан дремал полулежа, привалившись к стене, и в красках наблюдал во сне расстрел мятежников — причем, разумеется, со стороны бруствера и глядя в раструб нейробластера.
Самая неэротичная постельная сцена, какую только можно себе вообразить. И самая интимная.
— Я все еще твой человек?
— Все еще. Поэтому… не вынуждай. Таких вещей, какие творятся в каюте Форратьера, я не смог бы допустить, даже имея прямой императорский приказ.
— Тот император, которому я служу, не отдает приказов насиловать пленных девчонок, — Иллиан вздохнул, зажал пальцами нос и кивнул на проем двери: — Бойдем? Боговодим.
Эйрел даже не усмехнулся.
Иллиан разлегся в пультовом кресле, отложив спинку под углом добрых сорок пять градусов и запрокинув голову за нее. Эйрел сел поблизости на край кровати.
— Мое бездействие, — сказал он ровно, — делает меня соучастником. А я скорее отправлю тебя на госпитальную койку, а себя самого — под трибунал, чем стану соучастником того, что творят эти отбросы армии.
— Твоя совестливость достойна похвалы, — ответил Иллиан так же спокойно, хоть и несколько гнусаво, — но ты не мог быть соучастником того, о чем не знал.
— Теперь — знаю.
— А теперь — поздно. Роль спасителя вычеркнута из сценария, с женщиной случилось все самое скверное много раньше, чем на сцене появился ты. А в качестве второй, такой приятной и желанной, жертвы Форратьера ты не устраиваешь уже меня.
Эйрел уткнулся лицом в ладони. Потом поднял голову, тяжело дыша, словно взвалил на свои плечи невидимый непомерный груз.
— Я знаю, что поздно. Только поэтому я сейчас сижу и слушаю тебя. И все равно не могу отделаться от жгучего чувства стыда. Как. Мне. Сделать. Чтобы этого больше никогда не повторилось? — произнес он с расстановкой.
«Вот человек, которого тебе приказано охранять, Саймон. Дойдет ли твоя охрана до того, что ты позволишь его» я«рассыпаться в мелкие черепки, лишь бы тело и репутация формально не пострадали?»
Вот черт. На этот вопрос есть такой простой ответ! «Если ты готов дать себя покалечить, только бы он не впутался в неприятную историю, насколько проще будет пойти вместе с ним на прямой бунт, если это понадобится? По крайней мере, никто уже не упрекнет тебя в проваленном задании».
— Я не знаю, Эйрел, — честно сказал он и для убедительности нащупал руку Форкосигана. — Могу только обещать, что если хоть какая-то пленная еще раз переступит порог каюты нашего дражайшего вице-адмирала, я тут же окажусь у тебя, со всей информацией и кодовым ключом от его замка в руках.
— И не будешь мне препятствовать? — уточнил Форкосиган недоверчиво.
— И не отойду от тебя ни на шаг, — поправил Саймон.
Да уж, прозвучало патетически и не без застенчивой романтики, особенно в сочетании с совершенно не героическим хлюпаньем забитого опухшего носа.
— И тебя больше не пугает, что это, по твоим же собственным словам, будет вооруженный мятеж? Учти, плазмотрон я в шкафу не оставлю, и за целостность яиц Форратьера не поручусь.
— Одно дело — самоубийственная глупость, а другое — бунт. Наверное, забавное ощущение — почувствовать себя настоящим бунтовщиком, — улыбнулся Саймон, осторожно выпрямляя шею.
— Тогда что это был за кордебалет полчаса назад? — буркнул Форкосиган — Когда ты морской звездой растопырился возле двери с криком «не пущу!». Семейная сцена? Крепче поругаться, чтобы горячей мириться?
— Да пошел ты, — огрызнулся Иллиан беззлобно. От пропущенного в драке удара и принятого только что решения ему казалось, словно вместо головы у него — наполненный горячим газом воздушный шарик, который намерен взлететь и болтаться под потолком. — Я тебе не капризная любовница. Если хочешь — друг, если нет — хотя бы твой помощник и официальный шпион, а мириться в постели — это не мой профиль.
— Ладно, — вздохнул Эйрел. — Мириться не будем. Просто иди сюда, Саймон.
Они все-таки урвали свои полчаса в постели — просто уснули рядом, не раздевшись, тяжелым и беспокойным сном. Форкосиган скрипел зубами и охал, не просыпаясь, когда неудачно поворачивался на пострадавшее плечо. Иллиан дремал полулежа, привалившись к стене, и в красках наблюдал во сне расстрел мятежников — причем, разумеется, со стороны бруствера и глядя в раструб нейробластера.
Самая неэротичная постельная сцена, какую только можно себе вообразить. И самая интимная.
Страница 6 из 6
