Фандом: Гарри Поттер. Под Рождество Сириус появляется на пороге его дома.
Добавить в моё избранное
14 мин, 52 сек 5478
На улице идет дождь, а он готов к чему угодно, но только не к этому.
— Привет, — говорит Сириус.
Он стоит и смотрит, слишком сильно сжимая край двери и пытаясь придумать что-то в ответ. Например, можно для начала поздороваться. Сириус переступает с ноги на ногу, и он закусывает губу. Дождь идет все сильнее.
— Можно я войду? — спрашивает наконец Сириус и прячет руки в рукава куртки.
— Да. Конечно, прости. Заходи…
Сириус открывает рот. Он ждет очередной острой фразы, которая заставит обидеться и улыбнуться одновременно. Они смотрят друг на друга, потом Сириус кивает и протискивается мимо него. Он выпрямляется, отлепляется от дверного косяка, и Сириус останавливается. Пол скрипит.
— Что… — он начинает, сглатывает и начинает снова, — что ты тут делаешь? Сейчас же…
— Рождество, — говорит Сириус и засовывает теперь руки в карманы. Над его головой слегка покачивается еловый венок, который Ремус не меньше получаса мастерил вчера в лесу за задним двором. — Я в курсе. Черт побери, Лунатик, сейчас Рождество, а я промок насквозь! Я на «Ночном рыцаре» ехал и все боялся, что он выкинет меня на Гриммо. Приехал к тебе, а тут дождь идет.
— Тут всегда идет дождь. А почему ты…
Он не знает, как правильно спросить, а Сириус тем временем начинает раздеваться, и он понимает, что пялится на это, но прежде чем успевает отвести взгляд, Сириус протягивает ему куртку, мокрую и тяжелую. И улыбается. Ремус стоит, вцепившись в куртку, и думает, что надо выяснить, что вообще происходит, и перестать вести себя так по-дурацки.
— Я ушел из дома, — говорит Сириус, и его улыбка слегка гаснет.
— Понятно, но…
— Совсем ушел. Понимаешь? И больше туда не вернусь!
Ремус открывает рот. Сириус смотрит на него, как будто ждет чего-то, и он сильнее сжимает куртку. Если бы куртки не было, он сжимал бы плечи самого Сириуса, поэтому лучше уж так. Он набирает воздуха и готовится сказать что-нибудь очень умное и ободряющее.
— Ремус, — слышится мамин голос, — солнышко, кто там?
— Мерлин, — вырывается у него. Сириус оборачивается. Мама стоит в дверях, скрестив руки на груди и поджав губы. Он хорошо знает этот ее взгляд, этот «я искренне надеюсь, что ты не ввязался в неприятности» взгляд. Иногда он невыносим.
— Сириус. Мама, это Сириус, ты же его помнишь.
— А, — говорит мама. — Сириус Блэк.
— Приятно познакомиться, — Сириус улыбается — той самой улыбкой, которая обычно предназначается учителям, и Ремус испытывает легкое беспокойство, потому что сейчас эта улыбка обращена к маме.
— Вот как, — она все-таки кивает в ответ. — Ты ведь живешь в Лондоне, да?
— Мам, — как можно увереннее говорит Ремус. — Сириус поживет у нас… несколько дней. Понимаешь, ему…
— Мне некуда больше идти, мэм, — уголки губ опущены, глаза скромно прикрыты — еще одно выражение для учителей, и Ремус знает об этом, но все равно не может смотреть спокойно. Мама, кажется, тоже смягчается. — Пожалуйста, миссис Люпин! Я вас совсем не побеспокою. Всего несколько дней, а потом я что-нибудь придумаю.
— Но твои родители… — начинает мама.
— Да им плевать, пусть меня хоть дракон сожрет! Я не могу вернуться. Они меня не пустят. Или запрут, и я никогда не вернусь в Хогвартс, умру с голода и больше не увижу солнечного света!
— Ну… Я не думаю, что все так плохо, — говорит мама, хотя и без особой уверенности. — Но ладно. Несколько дней. Но если твои родители позвонят… то есть пришлют сову, мне придется ответить… то есть отправить с совой письмо и рассказать, где ты. А после Рождества…
— После Рождества я что-нибудь придумаю, обещаю, — Сириус широко улыбается. Мама хмурится. Ремус сжимает губы и прячет лицо в мокром рукаве куртки, который слегка пахнет собакой. Венок над головой снова вздрагивает — наверное, Ремус что-то напутал с заклинаниями.
— Ремус, давай куртку сюда, — говорит мама. Отцепиться от куртки почему-то очень сложно. Ему кажется, что Сириус следит за ним, поэтому он упорно смотрит в сторону. Мама окидывает обоих внимательным взглядом, бормочет что-то насчет завтрака и уходит из прихожей с курткой в обнимку.
— Спасибо!
Он много чего мог бы сказать в ответ. Например, «Пожалуйста», или «Здорово, что ты к нам пришел!», или «Ты, наверное, голодный?», но почему-то не получается. Он сглатывает комок в горле и смотрит на Сириуса, с лица которого медленно сползает улыбка, сменяясь беспокойным выражением, которое Ремус не может прочесть. Он хочет спросить, что произошло в доме на Гриммо, и почему Сириус пришел к ним, а не к Поттерам, и сколько он собирается у них прожить, но на самом деле Ремус еще не готов услышать ответы. Так что он просто кивает. Сириус в упор смотрит на него, поэтому он тоже бормочет что-то насчет завтрака и сбегает на кухню. Его свитер намок и пахнет собакой.
— Ну?
— Привет, — говорит Сириус.
Он стоит и смотрит, слишком сильно сжимая край двери и пытаясь придумать что-то в ответ. Например, можно для начала поздороваться. Сириус переступает с ноги на ногу, и он закусывает губу. Дождь идет все сильнее.
— Можно я войду? — спрашивает наконец Сириус и прячет руки в рукава куртки.
— Да. Конечно, прости. Заходи…
Сириус открывает рот. Он ждет очередной острой фразы, которая заставит обидеться и улыбнуться одновременно. Они смотрят друг на друга, потом Сириус кивает и протискивается мимо него. Он выпрямляется, отлепляется от дверного косяка, и Сириус останавливается. Пол скрипит.
— Что… — он начинает, сглатывает и начинает снова, — что ты тут делаешь? Сейчас же…
— Рождество, — говорит Сириус и засовывает теперь руки в карманы. Над его головой слегка покачивается еловый венок, который Ремус не меньше получаса мастерил вчера в лесу за задним двором. — Я в курсе. Черт побери, Лунатик, сейчас Рождество, а я промок насквозь! Я на «Ночном рыцаре» ехал и все боялся, что он выкинет меня на Гриммо. Приехал к тебе, а тут дождь идет.
— Тут всегда идет дождь. А почему ты…
Он не знает, как правильно спросить, а Сириус тем временем начинает раздеваться, и он понимает, что пялится на это, но прежде чем успевает отвести взгляд, Сириус протягивает ему куртку, мокрую и тяжелую. И улыбается. Ремус стоит, вцепившись в куртку, и думает, что надо выяснить, что вообще происходит, и перестать вести себя так по-дурацки.
— Я ушел из дома, — говорит Сириус, и его улыбка слегка гаснет.
— Понятно, но…
— Совсем ушел. Понимаешь? И больше туда не вернусь!
Ремус открывает рот. Сириус смотрит на него, как будто ждет чего-то, и он сильнее сжимает куртку. Если бы куртки не было, он сжимал бы плечи самого Сириуса, поэтому лучше уж так. Он набирает воздуха и готовится сказать что-нибудь очень умное и ободряющее.
— Ремус, — слышится мамин голос, — солнышко, кто там?
— Мерлин, — вырывается у него. Сириус оборачивается. Мама стоит в дверях, скрестив руки на груди и поджав губы. Он хорошо знает этот ее взгляд, этот «я искренне надеюсь, что ты не ввязался в неприятности» взгляд. Иногда он невыносим.
— Сириус. Мама, это Сириус, ты же его помнишь.
— А, — говорит мама. — Сириус Блэк.
— Приятно познакомиться, — Сириус улыбается — той самой улыбкой, которая обычно предназначается учителям, и Ремус испытывает легкое беспокойство, потому что сейчас эта улыбка обращена к маме.
— Вот как, — она все-таки кивает в ответ. — Ты ведь живешь в Лондоне, да?
— Мам, — как можно увереннее говорит Ремус. — Сириус поживет у нас… несколько дней. Понимаешь, ему…
— Мне некуда больше идти, мэм, — уголки губ опущены, глаза скромно прикрыты — еще одно выражение для учителей, и Ремус знает об этом, но все равно не может смотреть спокойно. Мама, кажется, тоже смягчается. — Пожалуйста, миссис Люпин! Я вас совсем не побеспокою. Всего несколько дней, а потом я что-нибудь придумаю.
— Но твои родители… — начинает мама.
— Да им плевать, пусть меня хоть дракон сожрет! Я не могу вернуться. Они меня не пустят. Или запрут, и я никогда не вернусь в Хогвартс, умру с голода и больше не увижу солнечного света!
— Ну… Я не думаю, что все так плохо, — говорит мама, хотя и без особой уверенности. — Но ладно. Несколько дней. Но если твои родители позвонят… то есть пришлют сову, мне придется ответить… то есть отправить с совой письмо и рассказать, где ты. А после Рождества…
— После Рождества я что-нибудь придумаю, обещаю, — Сириус широко улыбается. Мама хмурится. Ремус сжимает губы и прячет лицо в мокром рукаве куртки, который слегка пахнет собакой. Венок над головой снова вздрагивает — наверное, Ремус что-то напутал с заклинаниями.
— Ремус, давай куртку сюда, — говорит мама. Отцепиться от куртки почему-то очень сложно. Ему кажется, что Сириус следит за ним, поэтому он упорно смотрит в сторону. Мама окидывает обоих внимательным взглядом, бормочет что-то насчет завтрака и уходит из прихожей с курткой в обнимку.
— Спасибо!
Он много чего мог бы сказать в ответ. Например, «Пожалуйста», или «Здорово, что ты к нам пришел!», или «Ты, наверное, голодный?», но почему-то не получается. Он сглатывает комок в горле и смотрит на Сириуса, с лица которого медленно сползает улыбка, сменяясь беспокойным выражением, которое Ремус не может прочесть. Он хочет спросить, что произошло в доме на Гриммо, и почему Сириус пришел к ним, а не к Поттерам, и сколько он собирается у них прожить, но на самом деле Ремус еще не готов услышать ответы. Так что он просто кивает. Сириус в упор смотрит на него, поэтому он тоже бормочет что-то насчет завтрака и сбегает на кухню. Его свитер намок и пахнет собакой.
— Ну?
Страница 1 из 4
