Благо семьи

Давным-давно, в детстве, крупно разругавшись в очередной раз с матерью, Сириус забрался сюда, пытаясь подавить вспыхнувшую в душе злость. Наученный горьким опытом, он прекрасно знал, что в такие моменты надо было оказаться как можно дальше от хрупких и легко бьющихся предметов… и дражайших родственников, если уж говорить начистоту.

В тот раз он просто бесцельно бродил по пустым комнатам, бездумно заходя то в одну, то в другую и незаметно для себя успокаиваясь. А потом совершенно случайно, отходя от очередной вспышки гнева, Сириус услышал ее. Чарующая мелодия легко перетекала из октавы в октаву, взвивалась отрывистым токкато, гудела басовитым глиссандо и замирала, тоненько выводя свою историю. На его памяти так не играл никто: ни несомненно одаренная Нарцисса, с легкостью наигрывающая мелодии старинных композиторов, ни скрупулезная Андромеда, чьей игре никогда не хватало души… Белла же вообще редко подходила к роялю, а если и играла, то мелодия у нее была больше похожа на сражение, на вечную битву, противостояние принципов, как и она сама.

Останавливаясь у каждой двери как когда-то давно, когда он впервые привел сюда Регулуса, Сириус пытался уловить присутствие Веги. Может быть, она не стала оставаться в доме, который позабыл звучание человеческих голосов? Или, возможно, ушла еще раньше, когда он учился в школе?

Комнаты хранили молчание. И Сириус, особо ни на что не надеясь, толкнул створку, ведущую в его любимую гостиную с роялем. Когда-то он был счастлив, находясь здесь. Может быть, дом сохранил не только горькие воспоминания, но и то светлое, что было в его детстве?

Свет не вспыхнул одновременно с тем, как он вошел, и Сириусу пришлось зажечь Люмос, чтобы осветить помещение. Свечи в высоких люстрах выгорели еще в его детстве, и он все обещал себе, что непременно их заменит, но то одно, то другое вечно отвлекало его, заставляя откладывать задуманное на потом. В свете Люмоса комната казалась еще более запущенной, чем он помнил по своим воспоминаниям. Наколдованный огонь не отразился в лаке инструмента, не засверкал на золоченых завитках картин, лишь тускло сверкнул в запыленном оконном стекле, где на чернильном небе поочередно зажигались звезды.

Оглянувшись, Сириус приблизился к старому роялю, смахнул пыль с пуфа и присел. Он сидел здесь рядом с призрачной Вегой в день ее признания. Когда-то рядом с ним был Регулус, до которого при желании можно было дотронуться, стоило только руку протянуть. Когда-то он был молод и считал, что не может поступать неправильно…

Отложив палочку, на которой все так же светился наколдованный огонек, Сириус откинул крышку, глухо скрипнувшую несмазанными петлями. Знакомые вытертые клавиши манили прикоснуться к ним, попытаться извлечь звук, хоть отдаленно напоминавший звук игры Веги. Нерешительно подняв руки, Сириус коснулся клавиш первым несмелым движением — рояль отозвался басовитым гудением растревоженных струн, очнувшихся от долгого сна. Пальцы дрогнули — и мелодия, еще не успевшая сформироваться, оборвалась резким диссонансом. Сириус убрал руки, задумчиво поглаживая кончиками пальцев крышку, а потом попытался еще раз наиграть мелодию, хранящуюся в памяти.

— Долго тебя не было, Сириус Блэк, — шелест нарушил немного фальшивящую мелодию. — Я ждала твоего прихода гораздо раньше.

Музыка резко оборвалась, и Сириус обернулся на голос, вглядываясь в дальний угол, где около покрытого грязными чехлами дивана серебрилась невысокая фигура девушки с роскошной копной волос.

— Не надеялся увидеть тебя снова, Вега, — улыбка коснулась его губ, заставляя глаза светиться давным-давно позабытой нежностью. — Давненько мы виделись, верно?

— Верно, — кивнула она, приближаясь к нему. — Годы не обошли тебя стороной, — в ее глазах скользнула грусть, окрашивая их в глубокий серый цвет.

— Азкабан — не курорт для благородных господ, — в привычной ухмылке изогнул губы Сириус. — А как ты поживала? Не скучно стало, когда все ушли?

Ушли. Прекрасное слово, которым можно сказать так много. Сириус вспомнил, что когда-то тетка Чарис именно так сказала о смерти бабки Ликорис. Тогда ему показалось это странным, сейчас же слово было как нельзя более подходящим.

— Тяжело тебе пришлось, — вздохнула она, опускаясь рядом с ним на широкий пуф у рояля и принимаясь наигрывать легкую мелодию. — Регулус приходил ко мне, когда тебя не было.

Сириус постарался скрыть удивление, хотя чему тут было удивляться — Регулус всегда мечтал узнать об истории семьи как можно больше и, желательно, из первых уст. Кто, как не призрак, живущий в особняке на протяжении долгих лет, мог лучше всего рассказать ему об этом?

— Да? — выдавил он наконец.

— Он очень скучал по тебе, когда ты ушел, — проронила Вега, наклоняясь над клавишами.

— Мне казалось, ему было все равно, — пожал плечами Сириус, откидываясь назад и изучая затянутый паутиной потолок.