Фандом: Гарри Поттер. Ради семьи можно пойти на многое, да? Пожертвовать своей свободой, жизнью… или же оборвать все связи, перечеркнув навсегда кровное родство. Но всякий раз за свой выбор приходится платить.
Добавить в моё избранное
36 мин, 37 сек 12475
Так почему же ты подвел меня, Реджи?
Ты же не был настолько фанатичен, как Белла? Не было у тебя и моей привычки нестись вперед, сломя голову? Неужели ты не смог распознать нутро вашего лорда до того, когда стало поздно? Реджи, Реджи, мой маленький глупый брат.
Язык Сириуса начал заплетаться, и, с трудом поднявшись из кресла, он был вынужден ухватиться за спинку, чтобы не упасть.
— И вы, маман, тут вы мне нравитесь гораздо больше, чем ваш крикливый портрет в коридоре. Знаете, дядя Альфард не единожды говорил, что женщину красит умение молчать, а вы всегда были слишком требовательны и деспотичны. Не уследили вы за ним… — Сириус вплотную приблизился к гобелену, впиваясь пальцами в старую побитую докси ткань. — Пусть вам и там не будет покоя, мама, за то, что вы сотворили с нашими жизнями.
Обретя равновесие, Сириус направился в сторону выхода, старательно огибая препятствия. Коктейль из выпитого спиртного плескался в желудке, лишая качающийся мир последних ориентиров.
— Ужин, хозяин, — Кричер появился перед ним неожиданно, заставив оступиться и грузно привалиться плечом к дверному коробу.
— П-потом поем, — хрипло отозвался Сириус, смотря мутными глазами на расплывающуюся фигуру перед ним. — Проваливай к дементорам, Кричер…
Кричер злобно ощерил стертые зубы, смотря на него.
— Выродок, позорящий род… — прошипел Кричер, зная, что Сириус прекрасно услышал его слова, но тот даже не обернулся, продолжая подниматься по лестнице. Сейчас ему было не до того, что говорил ему в спину выживший из ума домовик.
С отъездом последних членов Ордена в особняке снова стало невыносимо тихо, совсем как в тот летний день, когда после долгого отсутствия Сириус впервые переступил его порог. Кричер сидел где-то, затаившись и не рискуя лишний раз высовывать нос из своего закутка, поэтому тишину не нарушало даже его привычное бормотание. Казалось, теперь, когда за окнами падал пушистый снег, укутывая грязные улицы Лондона белоснежным покрывалом, на дом опустилось окончательное безмолвие.
Пружины скрипнули, когда Сириус, потянувшись, встал. Тишина, которая с каждым вдохом становилось все невыносимей, немного отступила, вновь позволив спокойно дышать. И Сириус, накинув на плечи теплый халат, позаимствованный из гардероба отца, плотнее запахнул его полы. Дорога вниз сопровождалась надсадным скрипом ступеней, и ему уже в который раз пришло в голову, что не помешало бы и подлатать лестницу, пока кто-то с нее не свалился.
Тепло, наполнявшее кухню еще вчера, уже выветрилось, и сейчас здесь царил промозглый вечерний холод. Поежившись, Сириус взмахом палочки разжег плиту и поставил нагреваться воду для кофе. В последнюю вылазку на волю, как он именовал свои немногочисленные отлучки, он успел запастись неплохим сортом, и сейчас настал именно тот момент, когда можно было попробовать его приготовить, не нарвавшись на недовольно-вопросительные взгляды Молли и ее менторский тон.
Вскоре по кухне поплыл горьковатый аромат, лучше всего свидетельствующий о правильном приготовлении благородного напитка. К кофе Сириус пристрастился еще во времена своей буйной юности, когда дядя Альфард посетовал, что нынешняя молодежь если что и уважает, то только алкоголь, совершенно позабыв, что на свете существует еще бесчисленное множество иных напитков, заслуживающих искреннего восхищения. Кофе, который готовил дядя, не шел ни в какое сравнение с результатами скромных потуг Сириуса, но все же он был порядком лучше того, чем их всех потчевала Молли на протяжении рождественских каникул.
Возможно, именно кофе помог настроить мысли на нужный лад, а может, просто наступило подходящее время. Но допив и оставив чашку на столе, Сириус направился к выходу. Взглянув в сторону материнского портрета, предусмотрительно закрытого портьерами, он принялся подниматься наверх — туда, где в одной из комнат последнего этажа некогда обитала Вега Блэк.
С момента появления на Гриммо у Сириуса все никак не получалось найти время и навестить старую знакомую. Сначала было банально некогда, затем он старательно убирал с глаз все то, что не стоило показывать слишком уж любопытным близнецам Уизли, потом была затеянная Молли уборка, которая значительно проредила наследие семьи Блэк, да и запасы энергии у невольных уборщиков. А потом круговорот дел и поручений настолько закрутил его, что подобные мысли и вовсе исчезли под грузом забот и волнений.
Последний этаж особняка встретил Сириуса пронзительным холодом, можно было даже увидеть белые облачка пара изо рта. В последний раз когда он поднимался сюда, ему так и не удалось найти Вегу. Может быть, теперь удача будет на его стороне?
Шаги заглушал вытертый ковер, пыльный и неухоженный, как и все на этом этаже. Сириус усмехнулся воспоминаниям: мать редко сюда приходила, предпочитая забыть, что у особняка есть еще один жилой этаж.
Ты же не был настолько фанатичен, как Белла? Не было у тебя и моей привычки нестись вперед, сломя голову? Неужели ты не смог распознать нутро вашего лорда до того, когда стало поздно? Реджи, Реджи, мой маленький глупый брат.
Язык Сириуса начал заплетаться, и, с трудом поднявшись из кресла, он был вынужден ухватиться за спинку, чтобы не упасть.
— И вы, маман, тут вы мне нравитесь гораздо больше, чем ваш крикливый портрет в коридоре. Знаете, дядя Альфард не единожды говорил, что женщину красит умение молчать, а вы всегда были слишком требовательны и деспотичны. Не уследили вы за ним… — Сириус вплотную приблизился к гобелену, впиваясь пальцами в старую побитую докси ткань. — Пусть вам и там не будет покоя, мама, за то, что вы сотворили с нашими жизнями.
Обретя равновесие, Сириус направился в сторону выхода, старательно огибая препятствия. Коктейль из выпитого спиртного плескался в желудке, лишая качающийся мир последних ориентиров.
— Ужин, хозяин, — Кричер появился перед ним неожиданно, заставив оступиться и грузно привалиться плечом к дверному коробу.
— П-потом поем, — хрипло отозвался Сириус, смотря мутными глазами на расплывающуюся фигуру перед ним. — Проваливай к дементорам, Кричер…
Кричер злобно ощерил стертые зубы, смотря на него.
— Выродок, позорящий род… — прошипел Кричер, зная, что Сириус прекрасно услышал его слова, но тот даже не обернулся, продолжая подниматься по лестнице. Сейчас ему было не до того, что говорил ему в спину выживший из ума домовик.
С отъездом последних членов Ордена в особняке снова стало невыносимо тихо, совсем как в тот летний день, когда после долгого отсутствия Сириус впервые переступил его порог. Кричер сидел где-то, затаившись и не рискуя лишний раз высовывать нос из своего закутка, поэтому тишину не нарушало даже его привычное бормотание. Казалось, теперь, когда за окнами падал пушистый снег, укутывая грязные улицы Лондона белоснежным покрывалом, на дом опустилось окончательное безмолвие.
Пружины скрипнули, когда Сириус, потянувшись, встал. Тишина, которая с каждым вдохом становилось все невыносимей, немного отступила, вновь позволив спокойно дышать. И Сириус, накинув на плечи теплый халат, позаимствованный из гардероба отца, плотнее запахнул его полы. Дорога вниз сопровождалась надсадным скрипом ступеней, и ему уже в который раз пришло в голову, что не помешало бы и подлатать лестницу, пока кто-то с нее не свалился.
Тепло, наполнявшее кухню еще вчера, уже выветрилось, и сейчас здесь царил промозглый вечерний холод. Поежившись, Сириус взмахом палочки разжег плиту и поставил нагреваться воду для кофе. В последнюю вылазку на волю, как он именовал свои немногочисленные отлучки, он успел запастись неплохим сортом, и сейчас настал именно тот момент, когда можно было попробовать его приготовить, не нарвавшись на недовольно-вопросительные взгляды Молли и ее менторский тон.
Вскоре по кухне поплыл горьковатый аромат, лучше всего свидетельствующий о правильном приготовлении благородного напитка. К кофе Сириус пристрастился еще во времена своей буйной юности, когда дядя Альфард посетовал, что нынешняя молодежь если что и уважает, то только алкоголь, совершенно позабыв, что на свете существует еще бесчисленное множество иных напитков, заслуживающих искреннего восхищения. Кофе, который готовил дядя, не шел ни в какое сравнение с результатами скромных потуг Сириуса, но все же он был порядком лучше того, чем их всех потчевала Молли на протяжении рождественских каникул.
Возможно, именно кофе помог настроить мысли на нужный лад, а может, просто наступило подходящее время. Но допив и оставив чашку на столе, Сириус направился к выходу. Взглянув в сторону материнского портрета, предусмотрительно закрытого портьерами, он принялся подниматься наверх — туда, где в одной из комнат последнего этажа некогда обитала Вега Блэк.
С момента появления на Гриммо у Сириуса все никак не получалось найти время и навестить старую знакомую. Сначала было банально некогда, затем он старательно убирал с глаз все то, что не стоило показывать слишком уж любопытным близнецам Уизли, потом была затеянная Молли уборка, которая значительно проредила наследие семьи Блэк, да и запасы энергии у невольных уборщиков. А потом круговорот дел и поручений настолько закрутил его, что подобные мысли и вовсе исчезли под грузом забот и волнений.
Последний этаж особняка встретил Сириуса пронзительным холодом, можно было даже увидеть белые облачка пара изо рта. В последний раз когда он поднимался сюда, ему так и не удалось найти Вегу. Может быть, теперь удача будет на его стороне?
Шаги заглушал вытертый ковер, пыльный и неухоженный, как и все на этом этаже. Сириус усмехнулся воспоминаниям: мать редко сюда приходила, предпочитая забыть, что у особняка есть еще один жилой этаж.
Страница 9 из 11
