Благо семьи

Он не мог с точностью сказать, как долго пробудет здесь, поэтому запастись на ближайшие скучные деньки хорошей выпивкой ему бы определенно не помешало. Насвистывая услышанную за время скитаний маггловскую песню, он направился в гостиную, где, как помнилось, всегда был неплохой бар. Можно конечно же было бы наведаться и в винный погреб, где хранилось лучшее вино, собираемое Блэками годами, но, откровенно говоря, Сириуса сейчас устроил бы и паленый огневиски, продаваемый в Лютном. Что угодно, лишь бы смыть с языка мерзкий привкус нелюбимого дома.

Гостиная встретила его толстым слоем пыли на низких кофейных столиках да безобразными лентами сизой паутины, вдоволь облепившей высокие стеклянные шкафы.

— Не сильно-то «верный Кричер» и следил за семейным гнездом, — сыронизировал Сириус, направляясь к бару. Замок удалось открыть только со второй попытки, настолько механизм заел за годы его неиспользования. Стоявшие внутри бутылки были тоже обильно запорошены пылью, и прочитать некоторые название представляло собой определенную сложность. Оглядев ассортимент, Сириус, особо не раздумывая, потянулся к пузатому наполовину полному графину. Помнится, когда-то в нем хранился любимый дядей Альфардом коллекционный коньяк, привезенной из одной из его странных экспедиций. Взболтав содержимое графина, Сириус огляделся в поисках бокалов. За неимением ничего иного наливать пришлось в серебряный кубок с фамильным гербом, насмешливо поблескивающий боками в свете зажженных в люстре свечей.

— За недостойного отпрыска, вернувшегося в отчий дом, — Сириус отсалютовал бокалом фамильному гобелену, с которого, как и много лет назад, на него взирали потемневшей вязью золотых букв члены его семьи.

Коньяк обжег горло, разливаясь внутри приятным теплом. Сделав еще глоток, Сириус приблизился к гобелену.

— Здравствуйте, тетя Дорея, кто бы мог подумать, что ваши слова и правда сбудутся, — Сириус усмехнулся и покачал головой, словно до сих пор сомневался в реальности происходящего. — Видите, я действительно вернулся сюда, как вы когда-то и говорили. Обстоятельства, конечно, нынче совсем не те, на которые вы, наверное, надеялись, но все же… я вновь под этими сводами, и, похоже, что на этот раз вырваться отсюда мне будет в разы сложнее.

Наверное, вам интересно узнать, как там ваш внук? Дамблдор обещал, что я смогу увидеть Гарри только в том случае, если предоставлю ему надежную защиту, — Сириус обвел рукой комнату: — А разве может быть место более надежное, чем этот дом? Паранойя отца сослужила мне хорошую службу: я смогу провести пусть и всего месяц, но рядом с Гарри. Не волнуйтесь, тетя Дорея, я постараюсь его защитить несмотря ни на что.

Призвав взмахом палочки стоявшее в стороне кресло, Сириус опустился в него и перевел взгляд на следующее имя.

— Мир вашему праху, тетя Кассиопея, уж простите, что не пришел лично на похороны. Знаете, в то время я был несколько занят, развлекая дементоров. Уверен, что, если хорошенько обыскать эту дыру, обязательно найду ларчик-другой с вашими любимыми малютками. А выражение вашего лица мне и вовсе не забыть. И зачем вы пришли в тот день, когда меня отправляли в Азкабан, ведь даже мать не посчитала нужным сопроводить нелюбимого сына туда, где, по ее словам, ему было самое место? Позлорадствовать? Или же наоборот, пустить слезу сожаления, что очередной представитель нашей славной семейки скоро перестанет существовать?

Сидел я от вашей любимой Беллы всего в нескольких шагах. Не скажу, что она уж сильно печалилась о падении нашего великого дома. Скорее о своем «величайшем и могущественном Лорде», который «непременно вернется и вытащит» ее оттуда. Ах да, и непременно наградит за верную службу. Могли ли вы представить себе, тетя Кассиопея, да и вы, maman, тоже, что ваша обожаемая гордая Белла склонит перед ним колени? То-то и оно.

Взгляд Сириуса остановился на ровных строчках «Беллатрикс Лестрейндж», скользнул дальше мимо «Нарцисса Малфой» к«Регулус Блэк».

— Слышал, братец, что тебя прихлопнули твои же обожаемые упиванцы, — злость промелькнула на мгновение в глазах Сириуса. — Скажи мне, оно того стоило? Стоила твоя смерть нелепых идеалов, в которые ты верил? Реджи, а я ведь тебя предупреждал, помнишь? Пытался остановить, вот только ты даже не захотел меня выслушать…

Палец скользнул по рельефной грани кубка, очерчивая герб. Волосы полностью скрыли лицо, и только хриплый голос резал тишину, выдавая застарелую боль. Графин был полностью опустошен, и его место занял другой, а Сириус все не переставал говорить.

— Разве благо семьи было в том, чтобы умереть молодым, бросив родителей в одиночестве, а, Реджи? Уходя из дому, я оставлял семью на тебя, надеялся, что ты справишься и сможешь дать семье то, что был не в силах дать ей я. В тебе я видел того, кто гораздо лучше подходил на роль наследника, гордость семьи… Кто как не ты, был воплощением материнских представлений об идеальном сыне?