Благо семьи

— все никак не мог успокоиться Сириус, расхаживая по комнате. — Разве можно это… простить? — совсем тихо закончил он, остановившись у окна.

— А я и не говорила, что простила, — Вега подняла голову и строго взглянула на него. — Я могу их понять, могу объяснить их поступки, но простить… нет, простить я не могу даже спустя столько лет.

— Правильно, такое нельзя прощать! Ни тогда, ни сейчас, — максимализм брата задел Регулуса.

Даже он, десятилетний мальчишка, прекрасно понимал, что иногда жизнь ставит перед выбором, когда ни один вариант не приносит спокойствия, когда приходится из двух зол выбирать меньшее… и жить с принятым решением.

— Вы долго пробыли здесь? — Регулус склонил голову набок, прикидывая в уме предположительный год рождения Веги Блэк.

— Я прожила в этих стенах четыре года, — равнодушно констатировала Вега, останавливаясь у окна рядом с неподвижно замершим Сириусом.

— Я бы не выдержал, — пробормотал тот, прислоняясь лбом к холодному стеклу. — Сбежал бы, как только появилась возможность. Наплевал бы на все и сбежал. Почему же ты этого не сделала? — в его глазах читался едва сдерживаемый гнев.

— Я не могла покинуть этот дом, да и не стала бы этого делать.

— Но почему?

— Мы с тетей Ликорис заключили соглашение, — вздохнув, призналась Вега.

— И на что ты обменяла свою свободу?

— Благо семьи превыше всего.

Сириус насмешливо фыркнул, выражая презрение, которое испытывал к глупому правилу рода Блэк.

— Вы решили остаться, чтобы ваши родные… — Регулус замялся, не сумев правильно подобрать нужное слово.

— Да, я согласилась находится тут при условии, что мои родные будут в порядке и останутся под защитой семьи.

— Вы поступили очень благородно, — Регулус смог оценить жертву, на которую пришлось пойти Веге, чтобы добиться благополучия для своих родных.

— Но разве стоило это все свободы? Разве можно было делать такое ради тех, кто от тебя отказался? — не выдержал вконец Сириус, ударяя кулаком по подоконнику.

— А была ли она — свобода, о которой ты говоришь? — вспылила Вега. — Я ничего не умела, была ребенком, о котором все заботились и которого оберегали, жила, не зная ни бед, ни забот. Что бы меня ждало там, за стенами этого дома? Одну, затерявшуюся среди магглов, без родных, без денег и без связей? Кем бы я стала там?

— Я…

— Сириус, — предупреждающе произнес Регулус, но брат не слышал его, продолжая выплескивать накопившееся возмущение.

— Если, как ты говоришь, семья превыше всего, так почему эта семья за тебя не боролась? Почему они так легко сдались? А что, если они даже и не пытались ничего изменить? Разве они достойны твоего поступка, Вега? Не могу тебя понять!

Он развернулся, уставившись на Вегу немигающим взглядом. Потом, словно смирившись, махнул рукой и направился к двери.

— Прости, мне надо выйти, остыть.

Дверь с громким щелчком закрылась за ним, оставляя Регулуса наедине с Вегой.

— Он… он немного вспыльчив, — попытался извиниться за брата Регулус. — Вряд ли он подумал о том, что его слова могут вас обидеть.

— Отчего же, на истину не обижаются, пусть даже она является ею только для говорившего, — Вега пожала плечами, словно подобная перепалка была обыкновенным делом. — Он мне нравится именно благодаря своему характеру, такой непохожий на остальных Блэков — и в то же время все ярчайшие черты нашей семьи проявились в нем невероятно сильно. Мне очень интересно посмотреть на Сириуса, когда он вырастет.

Регулус задумался над ее словами. А ведь в них и правда был смысл: брат был Блэком до мозга костей — вспыльчивым, напористым, идущим до конца, — и в то же время истинно блэковские черты смешивались в нем с невероятной прямолинейностью, совсем не присущей их семье.

— Ты беспокоишься за него, — проницательно заметила Вега, приближаясь к задумавшемуся Регулусу.

— Мама говорит, что Сириусу недостает качеств, присущих здравомыслящим людям. А я думаю, что он просто другой, не такой, каким хотят его видеть родители. Наверное, из-за этого они так давят на него.

— Она хочет как лучше, — попыталась приободрить его Вега.

— Я знаю, но боюсь, что он не станет ее слушать и поступит наперекор… по-своему. Что тогда мне делать?

— Быть рядом? — Вега вновь присела у рояля, невесомо касаясь клавиш пальцами. — Я бы многое отдала, чтобы вновь увидеть свою семью.

— А вы не можете уйти туда, — Регулус неопределенно махнул головой, — к ним?

— Вряд ли я встречу их там. Мое посмертие оказалось совсем не таким, как у них, и, скорее всего, наши пути уже никогда не пересекутся.

Вега наигрывала мелодию, рождая в душе Регулуса щемящую грусть: так можно было грустить только о бесконечно любимых, но давно ушедших людях, с которыми уже наверняка никогда не встретиться.