Благо семьи

— Мне жаль, — тихонько выдохнул он.

— Я знаю.

— Жаль, что ваша судьба сложилась именно так. Жаль, что они так поступили с вами.

Регулус замер, когда увидел, как заблестели глаза Веги от навернувшихся слез.

— Я… прости, я не хотел…

— Ничего, — она улыбнулась, стирая слезы. — Ты удивительно добрый мальчик, Регулус. Постарайся таким и остаться, когда мы с тобой встретимся в следующий раз, хорошо?

Вега легонько прикоснулась к его щеке, и он вздрогнул, ощутив холодное дуновение. С какого-то момента он перестал воспринимать Вегу как призрака, для него она стала человеком из плоти и крови, со своей болью и своим отчаянием, запертая в четырех стенах нелюбимого дома, лишенная привычного человеческого тепла.

— Я смогу прийти еще? — с надеждой спросил он, заглядывая ей в глаза.

— Позже, когда подрастешь, — кивнула она. — А сейчас тебе уже пора, скоро наступит рассвет.

Регулус оглянулся — и правда, за окном небо уже меняло цвет с чернильно-черного на сумеречно-серое с яркой алой полосой на востоке.

— До свидания, Вега.

— Прощай, маленький Блэк.

С той стороны двери его ждал хмурый Сириус. Не став ничего спрашивать, он едва взглянул на закрывшуюся за спиной Регулуса дверь и молча направился в сторону спален. Когда большая часть пути была уже пройдена, Сириус остановился.

— Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, Регулус.

— Да?

— Когда я познакомился с Вегой, единственной ее просьбой было, чтобы о ней не узнали остальные Блэки. Она не хотела встречаться ни с кем из нашей семьи, и теперь я могу понять почему. Приведя тебя, я нарушил данное слово. Знаю, Вега простит, она добрая. Но все же я хочу тебя попросить: не рассказывай ничего матери о Веге. Она не одобрит подобного знакомства, ты же и сам это понимаешь, да?

Это Регулус понимал, возможно, даже лучше Сириуса.

— Обещаю, — кивнул он, и Сириус впервые с того момента, как они услышали историю Веги, улыбнулся.

— Я знал, что ты достоин моего доверия, Реджи, — сказал Сириус, легко потрепав его по макушке.

— Я же просил! — Регулус увернулся от руки брата, вновь потянувшейся взлохматить ему волосы. — Все, я спать, чего и тебе желаю.

— Какой же ты все-таки зануда, Реджи.

Смех Сириуса доносился до Регулуса даже после того, как он захлопнул дверь своей комнаты. И от его звука на душе становилось светлее. Что бы их ни ждало в будущем, Регулусу очень хотелось верить, что следующие шесть лет они проведут в Хогвартсе бок о бок и что он сможет удержать импульсивного Сириуса от необдуманных поступков.

«Благо семьи — превыше всего!» — Регулус надеялся, что Сириус в скором времени тоже сможет понять эту простую истину.

Родной дом, если его можно было так назвать, встретил его непривычным холодом и затхлым духом давно нежилого помещения. Замерев на пороге, Сириус рассматривал мрачный коридор, едва освещенный льющимся с улицы солнечным светом. Последний раз Блэк переступал этот порог в шестнадцать лет. Тогда за его спиной не было ни смертей лучших друзей, ни бессмысленных лет, проведенных в стенах Азкабана; тогда он был молод, наивен и преступно беспечен, считая, что беды обязательно обойдут стороной и его, и близких.

— Ну, здравствуй, отчий дом, — пробормотал он, шагая вперед, под высокие своды холла. При его появлении с шипением зажглись газовые светильники, разгоняя сумрак коридора. Одновременно со светом раздался скрипучий старческий голос, заставивший Сириуса вздрогнуть.

— Кто пришел в мой дом? Что за отребье осмелилось нарушить покой благородного дома Блэков?

Сириус склонил голову набок и повернулся в сторону женщины, скривившей лицо в презрительной гримасе.

— Ты? — голос сорвался, и она несколько мгновений просто смотрела на него.

— Можешь не говорить, что счастлива видеть меня снова, мама, — устало хмыкнул Сириус и ушел в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, игнорируя ругательства, несущиеся ему в спину.

Возможно, он так долго тянул с возвращением и по этой причине: не хотел вновь оказаться под крышей дома, где прошло его детство. Да и слушать каждый день голос той, что любила глупые заветы предков больше собственных детей, тоже не доставляло особой радости.

Запустение коснулось всего дома: углы затянуло паутиной, свисавшей безобразными лохмотьями до самого пола, зеркала помутнели и отражали лишь неясный образ шагающего мимо них Сириуса, а некогда полированные перила потрескались и рассохлись, да и ступени прогибались под его ногами. Сириус мимолетно удивился, как могла выветриться магия дома за каких-то двадцать лет.

Остановившись на третьем этаже, Сириус замер перед двумя одинаковыми дверьми. Острое чувство ностальгии кольнуло где-то в глубине сердца, когда пальцы сомкнулись на знакомой до мельчайшей выщербинки дверной ручке.