Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11055
Нет, Поттеры не погибли ни в какой Хэллоуин. Лили, после визита к ним Лорда, довольно долго пробыла в Мунго, но тоже в итоге поправилась…
Кажется, Родольфус понял, в какой момент его мир отделился от этого.
Ночь, когда пропал Лорд. В этой версии реальности выжил только мальчишка. Но зачем они… вернее, их местные двойники, пошли к Лонгботтомам — ничем не примечательным аврорам, в свое время заинтресовавшим его только как друзья Поттеров, как возможность добраться до них? Хотя… Вспомнилось, что Крауч что-то бормотал про «второго избранного», но кто на него тогда внимание обращал? А здесь, стало быть, прислушались…
Впрочем, обдумает все позже, пока надо было рассказывать. Объяснил, как познакомился с Алисой, тогда младшим помощником следователя.
— Нет, у нее не было кабинета. Она сидела здесь же… вон за тем столом, что и мисс Грейнджер сейчас…
Показалось, или Робардс действительно побледнел?
И тут их прервал сигнал каминного вызова. Среди языков пламени показалось лицо:
— Гавейн? Давай сюда вместе со своим психом, все готово. Комната тридцать девять, там мальчишка-стажер, я ему про вас объяснил. Портключ сам сообразишь, не маленький.
— Уже, — буркнул Робардс, доставая из ящика диск с эмблемой аврората. — Тридцать девятая, говоришь? — взмахнул палочкой, уточняя место назначения. Коснулся пальцами и сделал Родольфусу знак присоединиться.
— Я с вами! — выскочила из своего закутка Грейнджер, схватившись за портключ как раз перед тем, как тот сработал.
Там:
Пара минут стремительного полета, и он оказался перед знакомой дверью. Дотронулся палочкой до бронзового дверного молотка — послышалась сперва тихая мелодия, потом хлопок аппарации, и дверь распахнулась.
— О, месье, я немедленно доложу госпоже! — поклонился ему одетый в яркое полосатое полотенце домовик.
Родольфус кивнул и пошел по длинному широкому коридору. Шел и старался угадать, как его встретит Белла. Уговаривал себя, что спокойно примет и ее холодность, и откровенное презрение, и вспышку ярости, которые в последний год у нее случались чуть ли не постоянно.
И все-таки Белле удалось его удивить.
— Ру-у-уди-и! — заверещала она, стоило ему показаться на пороге гостиной. И бросилась ему на шею.
Обнял, уткнулся носом в пышные, пахнущие чем-то сладким и возбуждающим волосы. Поцеловал в висок, скользнул губами по щеке. И тут она отстранилась, так же спокойно и естественно, как только что оказалась в его объятиях:
— Идем, — потянула его к одному из мягких кресел у камина. — Вот, твои любимые, — протянула коробку с сигарами. Да, вкусы с тем у него совпадали во всем. Ладно, пусть не во всем, но во многом. Как того угораздило променять Беллу на Алису, Родольфус понять не мог. Хотя… Это ведь Белла сама его бросила, дурака, и он наверняка решил, что на безрыбье…
Сидел, жадно рассматривал жену. Бывшую? Да ни черта подобного!
Наяву она была еще прекрасней, чем на колдографии: блестящие волосы, какое-то затейливое платье, открывающее почти полностью длинные стройные ноги в прозрачных чулках. Туфли на огромных вычурных каблуках, явно плод фантазии какого-то сумасшедшего башмачника.
— Как же хорошо, что ты меня не забываешь! — проворковала Белла. Такие интонации были ей совершенно не свойственны, но… Какая разница, главное — она была жива, здесь, рядом.
— Я так давно тебя не видел!
— Ты такой милый! — Белла потрепала его по руке и забросила ногу на ногу; взметнулся яркий шелк, мелькнула полоска белой кожи выше кружевного края чулка.
От нарочито-жеманного тона передернуло. «Я просто отвык», — успокоил себя Родольфус. Что за глупая привычка придираться к мелочам! Какое они вообще имели значение, когда рядом — она?!
«Это же Белла, придурок!»
Его Белла сидела рядом, держала его за руку, кокетничала, хихикала и демонстрировала невозможно красивые коленки. А он, чертов идиот, не чувствовал ничего, кроме тягостного недоумения.
«Это не Белла»…
— … Так мы и стали любовниками. Ты не знал? А мне казалось, я тебе говорила? Руди, ну ты снова задумался!
— Я слушаю, да.
Точно, он ведь спросил про Лорда. И она рассказывает.
— … Знаешь, я ведь его боготворила! Давно, еще чуть ли не с детства. Он казался таким… Ты не представляешь! А оказалось… Пыхтел, как паровоз, еще и носки не снимал никогда! Руди, так же не бывает, чтобы Бог — и в носках! — она всхлипнула.
Пришлось согласиться. Зачем, в самом деле, богам носки? Им и так тепло. А Лорд холоднокровный, ему греться надо.
Погладил Беллу по пушистым волосам, чувствуя себя папашей, который успокаивает плачущую из-за сломанной игрушки дочку. Маленькую девочку, напялившую мамино платье и туфли и представляющую себя взрослой.
— Ну так вот. А после того, как я после той заварушки в министерстве месяц провалялась, решила — все, хватит!
Кажется, Родольфус понял, в какой момент его мир отделился от этого.
Ночь, когда пропал Лорд. В этой версии реальности выжил только мальчишка. Но зачем они… вернее, их местные двойники, пошли к Лонгботтомам — ничем не примечательным аврорам, в свое время заинтресовавшим его только как друзья Поттеров, как возможность добраться до них? Хотя… Вспомнилось, что Крауч что-то бормотал про «второго избранного», но кто на него тогда внимание обращал? А здесь, стало быть, прислушались…
Впрочем, обдумает все позже, пока надо было рассказывать. Объяснил, как познакомился с Алисой, тогда младшим помощником следователя.
— Нет, у нее не было кабинета. Она сидела здесь же… вон за тем столом, что и мисс Грейнджер сейчас…
Показалось, или Робардс действительно побледнел?
И тут их прервал сигнал каминного вызова. Среди языков пламени показалось лицо:
— Гавейн? Давай сюда вместе со своим психом, все готово. Комната тридцать девять, там мальчишка-стажер, я ему про вас объяснил. Портключ сам сообразишь, не маленький.
— Уже, — буркнул Робардс, доставая из ящика диск с эмблемой аврората. — Тридцать девятая, говоришь? — взмахнул палочкой, уточняя место назначения. Коснулся пальцами и сделал Родольфусу знак присоединиться.
— Я с вами! — выскочила из своего закутка Грейнджер, схватившись за портключ как раз перед тем, как тот сработал.
Там:
Пара минут стремительного полета, и он оказался перед знакомой дверью. Дотронулся палочкой до бронзового дверного молотка — послышалась сперва тихая мелодия, потом хлопок аппарации, и дверь распахнулась.
— О, месье, я немедленно доложу госпоже! — поклонился ему одетый в яркое полосатое полотенце домовик.
Родольфус кивнул и пошел по длинному широкому коридору. Шел и старался угадать, как его встретит Белла. Уговаривал себя, что спокойно примет и ее холодность, и откровенное презрение, и вспышку ярости, которые в последний год у нее случались чуть ли не постоянно.
И все-таки Белле удалось его удивить.
— Ру-у-уди-и! — заверещала она, стоило ему показаться на пороге гостиной. И бросилась ему на шею.
Обнял, уткнулся носом в пышные, пахнущие чем-то сладким и возбуждающим волосы. Поцеловал в висок, скользнул губами по щеке. И тут она отстранилась, так же спокойно и естественно, как только что оказалась в его объятиях:
— Идем, — потянула его к одному из мягких кресел у камина. — Вот, твои любимые, — протянула коробку с сигарами. Да, вкусы с тем у него совпадали во всем. Ладно, пусть не во всем, но во многом. Как того угораздило променять Беллу на Алису, Родольфус понять не мог. Хотя… Это ведь Белла сама его бросила, дурака, и он наверняка решил, что на безрыбье…
Сидел, жадно рассматривал жену. Бывшую? Да ни черта подобного!
Наяву она была еще прекрасней, чем на колдографии: блестящие волосы, какое-то затейливое платье, открывающее почти полностью длинные стройные ноги в прозрачных чулках. Туфли на огромных вычурных каблуках, явно плод фантазии какого-то сумасшедшего башмачника.
— Как же хорошо, что ты меня не забываешь! — проворковала Белла. Такие интонации были ей совершенно не свойственны, но… Какая разница, главное — она была жива, здесь, рядом.
— Я так давно тебя не видел!
— Ты такой милый! — Белла потрепала его по руке и забросила ногу на ногу; взметнулся яркий шелк, мелькнула полоска белой кожи выше кружевного края чулка.
От нарочито-жеманного тона передернуло. «Я просто отвык», — успокоил себя Родольфус. Что за глупая привычка придираться к мелочам! Какое они вообще имели значение, когда рядом — она?!
«Это же Белла, придурок!»
Его Белла сидела рядом, держала его за руку, кокетничала, хихикала и демонстрировала невозможно красивые коленки. А он, чертов идиот, не чувствовал ничего, кроме тягостного недоумения.
«Это не Белла»…
— … Так мы и стали любовниками. Ты не знал? А мне казалось, я тебе говорила? Руди, ну ты снова задумался!
— Я слушаю, да.
Точно, он ведь спросил про Лорда. И она рассказывает.
— … Знаешь, я ведь его боготворила! Давно, еще чуть ли не с детства. Он казался таким… Ты не представляешь! А оказалось… Пыхтел, как паровоз, еще и носки не снимал никогда! Руди, так же не бывает, чтобы Бог — и в носках! — она всхлипнула.
Пришлось согласиться. Зачем, в самом деле, богам носки? Им и так тепло. А Лорд холоднокровный, ему греться надо.
Погладил Беллу по пушистым волосам, чувствуя себя папашей, который успокаивает плачущую из-за сломанной игрушки дочку. Маленькую девочку, напялившую мамино платье и туфли и представляющую себя взрослой.
— Ну так вот. А после того, как я после той заварушки в министерстве месяц провалялась, решила — все, хватит!
Страница 13 из 75
