Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11054
На верхнем из них виднелся полуразгаданный кроссворд.
— Восемь букв, второе «а», третье от конца «с»… — пробормотал он, будто не замечая вошедших. — А-а, точно — жабросли! Ну, что вам? — наконец-то поднял глаза. При виде Родольфуса поморщился, на мисс Грейнджер посмотрел куда ласковей.
— Портключ в аврорат, — отчеканила она. — И вот еще, разрешение подписать, — протянула ему бланк.
Тюремщик ткнул пером в чернильницу, поставил на протянутом Грейнджер пергаменте закорючку, вспыхнувшую голубоватым отсветом и тут же погасшую. В ту же секунду на столе появилось что-то похожее на небольшую плоскую тарелку с четырьмя ручками.
— Ну, взялись! — буркнул он, и Грейнджер схватилась за одну из ручек, а Родольфус и авроры прикоснулись к оставшимся. Браться было необязательно — после срабатывания портключа он сам удерживал всех, кому разрешено им воспользоваться.
Тюремщик поднял палочку, собираясь коснуться «тарелки», но вдруг замер, с надеждой взглянул на всех:
— Э-м-м… «Растение, известно маглам, используется в семи зельях, шесть букв, последняя Н». Не знаете?
— Дурман.
— Бадьян, — почти вместе сказали Грейнджер и Родольфус.
Тюремщик скривился:
— Оба подходят… Ну ладно, еще подумаю… Или вас спрошу, как вернетесь.
— Очень надеюсь, что не вер… — начала Грейнджер, и тут портключ сработал.
— … немся! — закончила она, когда они приземлились перед кабинетом Робардса.
В кабинете Родольфус присел на тот же стул, что и вчера. Грейнджер ушла за свой столик в углу, притихла там, почти полностью спрятавшись за перегородкой. Робардс что-то писал на казавшемся бесконечном свитке пергамента, кратко отвечал на редкие вопросы Грейнджер, а на Родольфуса подчеркнуто не обращал внимания. Тот мысленно усмехнулся: в общем-то, стандартный ход. Он и сам так умел.
Наконец Робардс поднял голову, взмахом палочки свернул занявшую полкабинета ленту и спросил:
— Мистер Лестрейндж, вы не возражаете против проверки ваших воспоминаний с помощью легиллименции?
Вот так — ни тебе «здрассте», ни «как спалось?» Привыкай, это тебе не младший помощник следователя, девочка-идеалистка.
Возражает ли он? А что тут сказать, если у него почти безотчетно встают нужные блоки, оставляя легиллименту только то, что Родольфус не против ему показать? Нет, он знал, что и такую защиту можно снять. И насколько это насильственное вторжение опасно: большинство воспоминаний, работающих на ее создание, стираются навсегда.
— А вы не возражаете, если я вас просто выкину из моей головы, если полезете, куда не надо?
Оценил, усмехнулся. Задал еще вопрос, про веритасерум.
— Не возражаю.
— Вам известно про «Зелье секретов?» — Неужели надеется подловить на противоречии? Ровным, спокойным голосом, будто уже был под действием зелья правдивости, Родольфус ответил: — Зелье секретов«является общепризнанным антидотом к» Веритасеруму«. Сохраняет действие семьдесят два часа.»
И снова череда вопросов: про то, приходилось ли принимать и как долго, почему перестал. Приходилось. Два года. Первого мая этого года принял в последний раз. Потом Поттер победил Лорда, и врать стало некому и незачем.
— Чай, кофе, сок?
— Кофе.
Кофе оказался паршивым, и дело было не в добавленной туда капле зелья, а в том, что у кого-то руки не оттуда росли.
— Ну и мерзость! — тоже правда, а ощущение легкой эйфории, желания обнять весь мир и поделиться с ним всем, чем угодно, довольно приятно…
Первый вопрос задал все же Родольфус:
— Почему вы не ведете протокол допроса?
Робардс усмехнулся:
— Потому что это никакой не допрос. Сведения, полученные под действием влияющих на сознание зелий, все равно нельзя использовать в качестве доказательства. Так что, если вы этого испытания не выдержите — отправитесь в камеру по старому обвинению. Если нигде не споткнетесь… Там видно будет.
И сразу же перешел к делу:
— При каких обстоятельствах вы после первого падения Лорда встретились с Фрэнком и Алисой Лонгботтомами?
— Это произошло в Треверс-холле шестого декабря восемьдесят первого года. Десяток придурков из Ордена Феникса заявились в наше убежище, взломав магическую защиту.
Робардс даже икнул, уставился квадратными глазами. Еще бы, вломиться в такое старинное поместье, как дом Треверсов, могли только полные идиоты. Это же все равно, что Хогвартс штурмовать. Хотя именно это не так давно Лорд и пытался сделать.
Впрочем, справиться с удивлением ему удалось быстро, и снова вопросы — один за другим. Что делали в поместье? Почему не пытались найти Лорда? И так далее…
Пытались, искали. Старались захватить или Поттеров, или того, кто к ним близок.
— Поттеров? — теперь на него удивленно таращились и Робардс, и Грейнджер.
— Восемь букв, второе «а», третье от конца «с»… — пробормотал он, будто не замечая вошедших. — А-а, точно — жабросли! Ну, что вам? — наконец-то поднял глаза. При виде Родольфуса поморщился, на мисс Грейнджер посмотрел куда ласковей.
— Портключ в аврорат, — отчеканила она. — И вот еще, разрешение подписать, — протянула ему бланк.
Тюремщик ткнул пером в чернильницу, поставил на протянутом Грейнджер пергаменте закорючку, вспыхнувшую голубоватым отсветом и тут же погасшую. В ту же секунду на столе появилось что-то похожее на небольшую плоскую тарелку с четырьмя ручками.
— Ну, взялись! — буркнул он, и Грейнджер схватилась за одну из ручек, а Родольфус и авроры прикоснулись к оставшимся. Браться было необязательно — после срабатывания портключа он сам удерживал всех, кому разрешено им воспользоваться.
Тюремщик поднял палочку, собираясь коснуться «тарелки», но вдруг замер, с надеждой взглянул на всех:
— Э-м-м… «Растение, известно маглам, используется в семи зельях, шесть букв, последняя Н». Не знаете?
— Дурман.
— Бадьян, — почти вместе сказали Грейнджер и Родольфус.
Тюремщик скривился:
— Оба подходят… Ну ладно, еще подумаю… Или вас спрошу, как вернетесь.
— Очень надеюсь, что не вер… — начала Грейнджер, и тут портключ сработал.
— … немся! — закончила она, когда они приземлились перед кабинетом Робардса.
В кабинете Родольфус присел на тот же стул, что и вчера. Грейнджер ушла за свой столик в углу, притихла там, почти полностью спрятавшись за перегородкой. Робардс что-то писал на казавшемся бесконечном свитке пергамента, кратко отвечал на редкие вопросы Грейнджер, а на Родольфуса подчеркнуто не обращал внимания. Тот мысленно усмехнулся: в общем-то, стандартный ход. Он и сам так умел.
Наконец Робардс поднял голову, взмахом палочки свернул занявшую полкабинета ленту и спросил:
— Мистер Лестрейндж, вы не возражаете против проверки ваших воспоминаний с помощью легиллименции?
Вот так — ни тебе «здрассте», ни «как спалось?» Привыкай, это тебе не младший помощник следователя, девочка-идеалистка.
Возражает ли он? А что тут сказать, если у него почти безотчетно встают нужные блоки, оставляя легиллименту только то, что Родольфус не против ему показать? Нет, он знал, что и такую защиту можно снять. И насколько это насильственное вторжение опасно: большинство воспоминаний, работающих на ее создание, стираются навсегда.
— А вы не возражаете, если я вас просто выкину из моей головы, если полезете, куда не надо?
Оценил, усмехнулся. Задал еще вопрос, про веритасерум.
— Не возражаю.
— Вам известно про «Зелье секретов?» — Неужели надеется подловить на противоречии? Ровным, спокойным голосом, будто уже был под действием зелья правдивости, Родольфус ответил: — Зелье секретов«является общепризнанным антидотом к» Веритасеруму«. Сохраняет действие семьдесят два часа.»
И снова череда вопросов: про то, приходилось ли принимать и как долго, почему перестал. Приходилось. Два года. Первого мая этого года принял в последний раз. Потом Поттер победил Лорда, и врать стало некому и незачем.
— Чай, кофе, сок?
— Кофе.
Кофе оказался паршивым, и дело было не в добавленной туда капле зелья, а в том, что у кого-то руки не оттуда росли.
— Ну и мерзость! — тоже правда, а ощущение легкой эйфории, желания обнять весь мир и поделиться с ним всем, чем угодно, довольно приятно…
Первый вопрос задал все же Родольфус:
— Почему вы не ведете протокол допроса?
Робардс усмехнулся:
— Потому что это никакой не допрос. Сведения, полученные под действием влияющих на сознание зелий, все равно нельзя использовать в качестве доказательства. Так что, если вы этого испытания не выдержите — отправитесь в камеру по старому обвинению. Если нигде не споткнетесь… Там видно будет.
И сразу же перешел к делу:
— При каких обстоятельствах вы после первого падения Лорда встретились с Фрэнком и Алисой Лонгботтомами?
— Это произошло в Треверс-холле шестого декабря восемьдесят первого года. Десяток придурков из Ордена Феникса заявились в наше убежище, взломав магическую защиту.
Робардс даже икнул, уставился квадратными глазами. Еще бы, вломиться в такое старинное поместье, как дом Треверсов, могли только полные идиоты. Это же все равно, что Хогвартс штурмовать. Хотя именно это не так давно Лорд и пытался сделать.
Впрочем, справиться с удивлением ему удалось быстро, и снова вопросы — один за другим. Что делали в поместье? Почему не пытались найти Лорда? И так далее…
Пытались, искали. Старались захватить или Поттеров, или того, кто к ним близок.
— Поттеров? — теперь на него удивленно таращились и Робардс, и Грейнджер.
Страница 12 из 75
