Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11086
Цвет магической волны тоже изменяется, — Пай отвернулся к стене, взмахнул палочкой, и там появился ряд ярких квадратов, постепенно меняющих цвет с насыщенного зеленого, который они только что наблюдали в воздухе, до бледно-желтого. Под каждым было написано название какой-нибудь магической болячки. Родольфус успел заметить драконью оспу, брызглянку и москитовы колики, прежде чем картинка погасла, а стажер затарахтел снова:
— Душевные болезни тоже отражаются на цвете магического следа. Наиболее сильные изменения заметны, если причиной душевного заболевания было магическое воздействие…
На стене — оттенки оранжевого, некоторые с красноватыми или бордовыми проблесками. И подписи на латыни, вроде и слова знакомые, но не вспомнить. «Душа»… Душа — что?
За окном — зеленые, как его магический след, кроны вязов, и пробивающиеся сквозь них солнечные лучи бьют в глаза. Интересно, там, дома, сегодня тоже солнечно?
— … С последнего обследования Лонгботтомов, можно ясно увидеть…
— Они здесь? — перебил Пая Родольфус, вскочив с табуретки. — Она же здесь, правда? Я должен ее увидеть!
И все, теперь им не отвертеться. Они с Льисой увидятся, и весь этот морок сгинет к мордредовой матери! Потому что она не сможет больше прятаться, избегать его. Да, он идиот и заслужил, но, может, хватит?!
— Отведите меня к ней, — не попросил, потребовал он. Все, довольно дурацких игр в другую реальность. Нет никакой соседней вселенной, а есть разозлившаяся Алиса, решившая его проучить. — Скажите ей, что я все понял, что больше никогда… ну, она знает, что! Я требую очной ставки, черт возьми! — рявкнул с интонацией человека, привыкшего (а ведь привык за год, чего там) отдавать приказы.
Надо же: и здесь сработало. Пай едва ли не по струнке вытянулся, Грейнджер взглянула испуганно, да и Робардс явно подавил желание отсалютовать. Но быстро взял себя в руки, кивнул сухо:
— Очная ставка, говорите? Согласен. Мистер Пай, вы нас не проводите?
А вот к действующему аврорскому начальству тут, похоже, относились безо всякого пиетета:
— Не провожу. Если что — мне потом Перкинс все ошибки знаете, как будет объяснять? Не при девушке будь сказано! В общем, без его приказа я никуда никого…
— Под мою ответственность! — предложил Робардс, но стажер только отмахнулся:
— Какая с вас ответственность? Случись что, вы и «Люмос» зажечь не сумеете. Здесь же только палочки целителей работают, забыли?
Робардс умолк, задумался.
— Тогда под вашу ответственность, мистер Пай, — вдруг предложила молчавшая до сих пор Грейнджер. — Вам ведь не впервой правила нарушать?
Стажер некоторое время удивленно на нее смотрел, а потом кивнул:
— Идет! Ладно, пошли на пятый.
Людей в палате для постоянных пациентов оказалось немного: какой-то чудик, увлеченно разглядывавший увешанную картинами и колдографиями стену, покрытая собачьей шерстью старуха и беспокойный человек в полосатой пижаме, вокруг которого хлопотали две целительницы. Стажер провел всех в дальний, отгороженный занавеской, конец палаты. Пробормотал себе под нос что-то неразборчивое (удалось уловить только «Перкинс» и«к черту лысому») и отодвинул штору.
Алису он увидел сразу же, и сразу же узнал. Шагнул, решительно отодвинув пытавшегося ему помешать Робардса, присел рядом с ней, облокотившейся о прикроватный столик. Обнял за плечи, развернул к себе:
— Льиса!
И обомлел. Да, это была она, несомненно, и все же — другая. Только сейчас он заметил, что ее волосы, в которых только недавно появились первые серебристые нити, были полностью седыми. Слишком бледное лицо, тусклые до синевы губы, а глаза… Никогда он не видел у Алисы такого взгляда — пустого, безразличного.
— Льиса… — прошептал, чувствуя, как все вокруг затягивает красным туманом.
Голова даже не болела — раскалывалась, трескалась по всем черепным швам; перед глазами все плыло. Родольфус сел на холодном кожаном топчане, с усилием выдавил:
— Что со мной было?
— Отключились вы, — объяснил Пай. — Вернее, я вас «отключил», пока вы выбросом магии всю палату не разнесли. Неслабо получилось, чего уж там.
— Теперь вы ему верите? — донесся голос Грейнджер. — Вы убедились в том, что он тот, за кого себя выдает?
— Мисс Грейнджер… — устало проговорил Робардс. Но она не отставала:
— Что «мисс Грейнджер»?! Вы же все поняли, получили ответы на все вопросы! Он не сумасшедший! Он не врет! Все его воспоминания, начиная с ноября восемьдесят первого, отличаются от тех, которые могли бы быть у того, другого! А это значит, что мистер Лестрейндж — этот — действительно не делал того, в чем его обвиняют! И, следовательно…
— Следовательно, — повысил голос Робардс, — мне придется сделать то, чего я всю свою жизнь надеялся избежать: отправить в Азкабан невиновного!
— Но…
— Душевные болезни тоже отражаются на цвете магического следа. Наиболее сильные изменения заметны, если причиной душевного заболевания было магическое воздействие…
На стене — оттенки оранжевого, некоторые с красноватыми или бордовыми проблесками. И подписи на латыни, вроде и слова знакомые, но не вспомнить. «Душа»… Душа — что?
За окном — зеленые, как его магический след, кроны вязов, и пробивающиеся сквозь них солнечные лучи бьют в глаза. Интересно, там, дома, сегодня тоже солнечно?
— … С последнего обследования Лонгботтомов, можно ясно увидеть…
— Они здесь? — перебил Пая Родольфус, вскочив с табуретки. — Она же здесь, правда? Я должен ее увидеть!
И все, теперь им не отвертеться. Они с Льисой увидятся, и весь этот морок сгинет к мордредовой матери! Потому что она не сможет больше прятаться, избегать его. Да, он идиот и заслужил, но, может, хватит?!
— Отведите меня к ней, — не попросил, потребовал он. Все, довольно дурацких игр в другую реальность. Нет никакой соседней вселенной, а есть разозлившаяся Алиса, решившая его проучить. — Скажите ей, что я все понял, что больше никогда… ну, она знает, что! Я требую очной ставки, черт возьми! — рявкнул с интонацией человека, привыкшего (а ведь привык за год, чего там) отдавать приказы.
Надо же: и здесь сработало. Пай едва ли не по струнке вытянулся, Грейнджер взглянула испуганно, да и Робардс явно подавил желание отсалютовать. Но быстро взял себя в руки, кивнул сухо:
— Очная ставка, говорите? Согласен. Мистер Пай, вы нас не проводите?
А вот к действующему аврорскому начальству тут, похоже, относились безо всякого пиетета:
— Не провожу. Если что — мне потом Перкинс все ошибки знаете, как будет объяснять? Не при девушке будь сказано! В общем, без его приказа я никуда никого…
— Под мою ответственность! — предложил Робардс, но стажер только отмахнулся:
— Какая с вас ответственность? Случись что, вы и «Люмос» зажечь не сумеете. Здесь же только палочки целителей работают, забыли?
Робардс умолк, задумался.
— Тогда под вашу ответственность, мистер Пай, — вдруг предложила молчавшая до сих пор Грейнджер. — Вам ведь не впервой правила нарушать?
Стажер некоторое время удивленно на нее смотрел, а потом кивнул:
— Идет! Ладно, пошли на пятый.
Людей в палате для постоянных пациентов оказалось немного: какой-то чудик, увлеченно разглядывавший увешанную картинами и колдографиями стену, покрытая собачьей шерстью старуха и беспокойный человек в полосатой пижаме, вокруг которого хлопотали две целительницы. Стажер провел всех в дальний, отгороженный занавеской, конец палаты. Пробормотал себе под нос что-то неразборчивое (удалось уловить только «Перкинс» и«к черту лысому») и отодвинул штору.
Алису он увидел сразу же, и сразу же узнал. Шагнул, решительно отодвинув пытавшегося ему помешать Робардса, присел рядом с ней, облокотившейся о прикроватный столик. Обнял за плечи, развернул к себе:
— Льиса!
И обомлел. Да, это была она, несомненно, и все же — другая. Только сейчас он заметил, что ее волосы, в которых только недавно появились первые серебристые нити, были полностью седыми. Слишком бледное лицо, тусклые до синевы губы, а глаза… Никогда он не видел у Алисы такого взгляда — пустого, безразличного.
— Льиса… — прошептал, чувствуя, как все вокруг затягивает красным туманом.
Голова даже не болела — раскалывалась, трескалась по всем черепным швам; перед глазами все плыло. Родольфус сел на холодном кожаном топчане, с усилием выдавил:
— Что со мной было?
— Отключились вы, — объяснил Пай. — Вернее, я вас «отключил», пока вы выбросом магии всю палату не разнесли. Неслабо получилось, чего уж там.
— Теперь вы ему верите? — донесся голос Грейнджер. — Вы убедились в том, что он тот, за кого себя выдает?
— Мисс Грейнджер… — устало проговорил Робардс. Но она не отставала:
— Что «мисс Грейнджер»?! Вы же все поняли, получили ответы на все вопросы! Он не сумасшедший! Он не врет! Все его воспоминания, начиная с ноября восемьдесят первого, отличаются от тех, которые могли бы быть у того, другого! А это значит, что мистер Лестрейндж — этот — действительно не делал того, в чем его обвиняют! И, следовательно…
— Следовательно, — повысил голос Робардс, — мне придется сделать то, чего я всю свою жизнь надеялся избежать: отправить в Азкабан невиновного!
— Но…
Страница 15 из 75
