Здесь и Там

— начала Грейнджер, но Робардс обращался уже не к ней:

— Мистер Лестрейндж!

Тот поднял взгляд на него.

— Вы говорили, что год возглавляли аврорат? Так?

Родольфус кивнул.

— Тогда, возможно, и поймете. Вы вообще представляете, что вы такое? Вы же сейчас вроде отсроченного заклинания!

Еще кивок, и недоумевающий взгляд Грейнджер.

— Неразорвавшаяся бомба, — подсказал стажер. Этого определения не понял Робардс, но отвлекаться не стал.

— Вы сказали, что в одно не самое прекрасное утро проснулись в этом мире. Не проводили никаких ритуалов, и экспериментальные зелья у вас не взрывались — вы просто оказались здесь! Стало быть, в одно куда более приятное утро вы можете проснуться там, у себя. А здесь на вашем месте окажется преступник! С волшебной палочкой и на свободе! Вот скажите — как аврор аврору — что бы вы сделали на моем месте?

Ответ, на самом деле, был только один, только озвучить его было невозможно, невероятно тяжело:

— Я бы сделал то же самое.

— Нет, — пискнула Грейнджер, но на нее уже никто не обращал внимания.

— Послушайте, но так и правда нельзя! — влез стажер. — Такое перемещение наверняка сопровождается сильным выбросом магии. И должны быть какие-нибудь чары, позволяющие это отследить.

— Вы их знаете, мистер Пай?

Тот покачал головой.

— И я не знаю, — продолжил Робардс. — Мистер Лестрейндж! — Родольфус снова встретился с ним взглядом. Смотрел тот устало и чуть виновато, но непреклонно. — Мне действительно очень жаль.

Там:

— Ну, как все прошло? — поинтересовалась вечером Алиса. Родольфус неопределенно дернул плечом, и она не стала настаивать.

Не рассказывать же ей, что они расстались с Беллой, дружески обнявшись. Что он обещал «заглядывать», и что не было никакого желания это обещание сдержать. Или рассказать? Почему-то казалось, что она должна его понять.

«И с какого перепугу ей тебя понимать, идиот?! Только потому, что она понимала и… любила того, другого? Ты-то ей на кой черт сдался? Скажи спасибо, что до сих пор на лавочку ночевать не выгнала».

— Думаю, мне лучше уехать. Завтра же я…

— Я тебя не гоню. Живи, сколько нужно, ты мне не мешаешь. Даже… — она запнулась. — В общем, свободных комнат больше, чем нужно. Хочешь — переезжай в настоящую гостевую, она побольше. Или оставайся в комнате Невилла, он там вряд ли еще появится. — И снова голос дрогнул. — Он тоже там жил.

— Я — не он.

— Спасибо, что напомнил, — усмехнулась. — Не волнуйся, я пока из ума не выжила. Спокойной ночи! — и вышла.

Сразу заснуть не удалось. Лежал, перебирал дневные впечатления. Белла, которая не Белла… «Милорд». Разговор о патронусе.

Вдруг от зависти к тому даже скулы свело: надо же, всё-то у него получалось, всё-то у него было! Никто не мог вызвать патронус после Азкабана, ни-кто! А он мог! Причем это было что-то связанное с ней, с Алисой. Что, интересно?

И вообще, непонятно было, что он в этой ненормальной нашел.

И почему-то очень захотелось понять.

Здесь:

— Ну что, нашли ваше слово? — неожиданно для себя поинтересовался Родольфус, когда портключ притащил его в азкабанский приемник. Хотелось отвлечься на что угодно, выбросить из головы увиденное, услышанное. Хотя бы ненадолго.

Тюремщик вздохнул:

— Никак… Вторая «и»… Вот прямо на языке вертится!

— Тимьян.

— Подходит! — обрадовался тот. — И «кентавр» тогда правильно, а я уже сомневался. А тут у нас тогда… точно,«метаморф»…

Довольный, он принялся заполнять клеточки кроссворда, а Родольфус прошел в уже знакомую камеру. Обменялся парой слов с Долоховым, рухнул на койку.

— Домой, домой, хочу домой! — повторял, как заклинание, пока не заснул.

Глава 5

Там:

Пару дней спустя Родольфус поймал себя на том, что уже начал привыкать к их утренним встречам на кухне. Косой солнечный луч, сонная Алиса, уткнувшаяся взглядом в чашку с фиолетовой жидкостью.

Все, что он помнил про бодрящее зелье — его можно принимать не больше нескольких дней подряд и разбавлять семью частями воды. Само собой, она этого не делала.

Приготовил три тоста — два себе, один ей. Выслушал тихое «спасибо», отозвался дежурным «не за что».

— Что ты сегодня собираешься делать?

Родольфус честно ответил, что еще не думал. Действительно, что ему делать? К Белле не хотелось и под угрозой немедленной «Авады», брат его видеть не желал.

— Ты не думал о том, как вернуться в свой мир?

— Что?! Да на кой черт мне туда возвращаться?

— Потому что здесь ты пытаешься прожить чужую жизнь. Так нельзя.

А как можно? Нет, серьезно, она сама-то поняла, что предлагает? Здесь, как бы ни было противно оттого, что Басти встретил его, точно лучшего врага, а Белла ведет себя, как идиотка, но…