Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11009
Кухню нашел без проблем — прошел по темному коридору с парой дверей и оказался в ней. Там Алису и увидел: она бестолково открывала и закрывала шкафчики, качала головой. С надеждой взглянула на него и тут же опустила взгляд:
— Ах, да…
Родольфус удивился: неужели она ждала, что он поможет ей что-то найти в ее собственной кухне?! Бешеные гиппогрифы, он тут что, вместо домового эльфа? А может, это и есть объяснение всему? После войны чертовы победители отобрали у выживших Пожирателей палочки (по крайней мере, той, которая могла бы принадлежать ему, он в спальне не заметил). Заставили их прислуживать новым хозяевам жизни, причем удовлетворение сексуальных потребностей тоже входило в круг обязанностей?
Впрочем, нет. «Тот, кого я люблю», — так она сказала. Кто же любит прислугу? Хотя… Помнится, Люциус рассказывал об одной придурочной, что училась вместе с его наследником. Она собиралась чуть ли не отпустить на свободу всех эльфов, даже общество какое-то придумала с идиотским названием. Может, они тут призывают эльфов не освобождать, а любить?
— Почему вы смеетесь? — спросила она.
— Так, вспомнилось кое-что, извините.
Не объяснять же, что хмыкнул, представив себе всю их компанию: Беллу, Басти, Тони Долохова и прочих, одетых в полотенца и наволочки. И рядом Алису с плакатом: «Выбери себе эльфа, на ночь или на всю жизнь!»
При мысли о брате и жене в глазах потемнело. А что, если в этом мире они…
— Мадам Лонгботтом! — позвал. Алиса подняла голову от чашки с каким-то пойлом, судя по фиолетовому цвету — не чаем и не этим ее кофе. Зелье… Пахнет цитрусом и еще чем-то едким. Похоже на тонизирующее. А поскольку он, никогда утонченным обонянием не отличавшийся, чувствует запах даже издали, концентрация там высоченная. — Вы не расскажете мне, кто у вас тут выжил… с нашей стороны?
Она отмахнулась:
— Долго перечислять. Читать умеете — посмотрите подборку «Пророка» за месяц.
— И где мне ее взять?
Взглянула, как на недоумка:
— В библиотеке. Министерство магии, первый этаж.
— А как я туда доберусь?
— Камином когда-нибудь пользовались? — уже с явной издевкой. Поднялась, отнесла чашку в раковину, сначала поставила, потом, будто опомнившись, сполоснула, убрала в шкаф. — Камин в гостиной, я покажу. Хотя аппарировать быстрее. Он, — с нажимом произнесла она, — это умел, значит, и вы должны. Это ведь память тела: все равно, что ходить или летать на метле. Раз научился — уже на всю жизнь… Что же вы не завтракаете? — спохватилась.
Значит, то, что она сама завтракает тонизирующим зельем, это ничего. А о нем беспокоится. Странная она… «Ненормальная», — решил Родольфус, отмахиваясь от накатившей вдруг волны благодарности. Он и не помнил уже, когда о нем в последний раз волновались! Или она так, по привычке? И не о нем вовсе, а об этом, местном? Наверняка все так и было, но почему-то на секунду стало противно.
Гостиную он нашел сам, и снова там столкнулся с Алисой. Она уже переоделась: из под алой форменной мантии виднелись знакомые темные штаны. И синяк со щеки убрала. А ведь она и правда ничего себе…
— Куда вы? — спросил, хотя и так ясно было, куда. Но не оставит же она дома незнакомого человека?
— На работу. Или предлагаете вас весь день развлекать?
— А мне что делать?
— Вы в библиотеку собирались? Передумали?
— Нет, но… я ведь…
— Что «ведь»? — горько усмехнулась. — Послушайте, мистер Лестрейндж! Возможно, вы заслуживаете сотню поцелуев дементора. Но мы здесь не можем вас привлечь к ответственности за то, что вы натворили там, у вас. Так что… понятия не имею, где вы… Где он бросил свою палочку; в последний раз я ее видела в столовой. Забирайте — и катитесь ко всем чертям! Извините, я опаздываю!
Бросила в огонь летучий порох и исчезла.
А Родольфус точно к полу прирос. «Забирайте свою палочку и катитесь. Куда угодно». Значит, ему действительно можно сейчас выйти на улицу и идти — спокойно, не озираясь и не прячась? Не ловить на себе подозрительные взгляды, не бояться, что тот, с кем он случайно столкнется, сразу вспомнит, что именно эту рожу он видел на плакате «Разыскивается авроратом»? Заходить в бары, магазины, в библиотеку?
Изо всех удивительных вещей, случившихся с ним в последнее время, это было самым невероятным.
Здесь:
Голова гудела страшно. «Эннервейт» и сам по себе удовольствие сомнительное, а уж после«Ступефая»… Лицо напротив то и дело расплывалось, бледнело, превращаясь в кривую лепешку. Тогда Родольфус сжимал кулаки и старался развести руки как можно дальше в стороны. Ногти впивались в ладони, магические наручники обжигали запястья, и эта боль ненадолго вытесняла другую, давая возможность сосредоточиться. Впрочем, смысл того, что говорил этот «воскресший Робардс», от него все равно ускользал.
— Ах, да…
Родольфус удивился: неужели она ждала, что он поможет ей что-то найти в ее собственной кухне?! Бешеные гиппогрифы, он тут что, вместо домового эльфа? А может, это и есть объяснение всему? После войны чертовы победители отобрали у выживших Пожирателей палочки (по крайней мере, той, которая могла бы принадлежать ему, он в спальне не заметил). Заставили их прислуживать новым хозяевам жизни, причем удовлетворение сексуальных потребностей тоже входило в круг обязанностей?
Впрочем, нет. «Тот, кого я люблю», — так она сказала. Кто же любит прислугу? Хотя… Помнится, Люциус рассказывал об одной придурочной, что училась вместе с его наследником. Она собиралась чуть ли не отпустить на свободу всех эльфов, даже общество какое-то придумала с идиотским названием. Может, они тут призывают эльфов не освобождать, а любить?
— Почему вы смеетесь? — спросила она.
— Так, вспомнилось кое-что, извините.
Не объяснять же, что хмыкнул, представив себе всю их компанию: Беллу, Басти, Тони Долохова и прочих, одетых в полотенца и наволочки. И рядом Алису с плакатом: «Выбери себе эльфа, на ночь или на всю жизнь!»
При мысли о брате и жене в глазах потемнело. А что, если в этом мире они…
— Мадам Лонгботтом! — позвал. Алиса подняла голову от чашки с каким-то пойлом, судя по фиолетовому цвету — не чаем и не этим ее кофе. Зелье… Пахнет цитрусом и еще чем-то едким. Похоже на тонизирующее. А поскольку он, никогда утонченным обонянием не отличавшийся, чувствует запах даже издали, концентрация там высоченная. — Вы не расскажете мне, кто у вас тут выжил… с нашей стороны?
Она отмахнулась:
— Долго перечислять. Читать умеете — посмотрите подборку «Пророка» за месяц.
— И где мне ее взять?
Взглянула, как на недоумка:
— В библиотеке. Министерство магии, первый этаж.
— А как я туда доберусь?
— Камином когда-нибудь пользовались? — уже с явной издевкой. Поднялась, отнесла чашку в раковину, сначала поставила, потом, будто опомнившись, сполоснула, убрала в шкаф. — Камин в гостиной, я покажу. Хотя аппарировать быстрее. Он, — с нажимом произнесла она, — это умел, значит, и вы должны. Это ведь память тела: все равно, что ходить или летать на метле. Раз научился — уже на всю жизнь… Что же вы не завтракаете? — спохватилась.
Значит, то, что она сама завтракает тонизирующим зельем, это ничего. А о нем беспокоится. Странная она… «Ненормальная», — решил Родольфус, отмахиваясь от накатившей вдруг волны благодарности. Он и не помнил уже, когда о нем в последний раз волновались! Или она так, по привычке? И не о нем вовсе, а об этом, местном? Наверняка все так и было, но почему-то на секунду стало противно.
Гостиную он нашел сам, и снова там столкнулся с Алисой. Она уже переоделась: из под алой форменной мантии виднелись знакомые темные штаны. И синяк со щеки убрала. А ведь она и правда ничего себе…
— Куда вы? — спросил, хотя и так ясно было, куда. Но не оставит же она дома незнакомого человека?
— На работу. Или предлагаете вас весь день развлекать?
— А мне что делать?
— Вы в библиотеку собирались? Передумали?
— Нет, но… я ведь…
— Что «ведь»? — горько усмехнулась. — Послушайте, мистер Лестрейндж! Возможно, вы заслуживаете сотню поцелуев дементора. Но мы здесь не можем вас привлечь к ответственности за то, что вы натворили там, у вас. Так что… понятия не имею, где вы… Где он бросил свою палочку; в последний раз я ее видела в столовой. Забирайте — и катитесь ко всем чертям! Извините, я опаздываю!
Бросила в огонь летучий порох и исчезла.
А Родольфус точно к полу прирос. «Забирайте свою палочку и катитесь. Куда угодно». Значит, ему действительно можно сейчас выйти на улицу и идти — спокойно, не озираясь и не прячась? Не ловить на себе подозрительные взгляды, не бояться, что тот, с кем он случайно столкнется, сразу вспомнит, что именно эту рожу он видел на плакате «Разыскивается авроратом»? Заходить в бары, магазины, в библиотеку?
Изо всех удивительных вещей, случившихся с ним в последнее время, это было самым невероятным.
Здесь:
Голова гудела страшно. «Эннервейт» и сам по себе удовольствие сомнительное, а уж после«Ступефая»… Лицо напротив то и дело расплывалось, бледнело, превращаясь в кривую лепешку. Тогда Родольфус сжимал кулаки и старался развести руки как можно дальше в стороны. Ногти впивались в ладони, магические наручники обжигали запястья, и эта боль ненадолго вытесняла другую, давая возможность сосредоточиться. Впрочем, смысл того, что говорил этот «воскресший Робардс», от него все равно ускользал.
Страница 4 из 75
