Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11010
— Значит, вы утверждаете, что не участвовали в нападении на Лонгботтомов?
«Каких именно, идиот?!»
А правда, кого он имеет в виду? Для самого Родольфуса «Лонгботтомами» были Алиса и ее муж. Но теперь Фрэнк мертв. Значит? Алиса и Невилл, ее сын? Но он, кажется, давно в родительском доме не живет. В гости заглянул? Так он пришел бы не один, а с той румяной блондинкой, к которой и переехал. А про нее Робардс не упоминает. Или он про старую грымзу Августу, которую рискнул навестить кто-то из ее многочисленных родственников?
Черт, да что произошло за этот месяц?! Почему он ничего не помнит? Что с Алисой?!
— Не понимаю, о чем вы говорите.
Робардс побагровел:
— Лестрейндж, не притворяйтесь то ли психом, то ли недоумком! Не знаю, ради чего вы приперлись в деревню, проболтавшись столько времени неизвестно где… А-а! Понадеялись, что если будете нести всю эту чушь, удастся сойти за сумасшедшего? Черта с два! Думаете, тут хоть кто-то поверит в то, что вы вдруг свихнулись ни с того ни с сего?
Один человек в этом кабинете точно сомневался в умственных способностях Родольфуса — он сам.
— Вообще-то, — донеслось из угла, — с ума именно так и сходят — «вдруг». Неожиданно.
Он присмотрелся: там обнаружилась совсем молоденькая девушка. Густые темные волосы наполовину вылезли из небрежно скрученного узла на затылке, в заляпанной чернилами руке — перо, которое она держит, как палочку в бою. Надо же, а ведь он ее помнит — Гермиона Грейнджер, подруга Поттера!
— Вас в данном случае не спрашивают, мисс Грейнджер, — желчно заявил Робардс.
— Но…
— Будьте добры записывать все, что происходит здесь, МОЛЧА!
Насколько Родольфус успел узнать ту мисс Грейнджер, сейчас она должна была взорваться не хуже котла с воспламеняющим. Так и вышло:
— Мистер Робардс! Да, я знаю, кто этот человек, но это не дает вам права так себя вести! Если хотите знать, мне его слова кажутся убедительными. Он верит в то, что говорит, понимаете, верит! А значит, либо он действительно сошел с ума, либо… случилось что-то, чего мы пока не понимаем! В любом случае, мы должны отправить его в Мунго на освидетельствование! Согласно пункту семь закона о…
— Давайте, вы не будете мне цитировать то, что я выучил еще до вашего рождения! — заорал Робардс. Встал, прошелся по кабинету, с сомнением взглянул на Родольфуса. Обратился он все же не к нему, а к Грейнджер, призывая ее выйти за дверь. Не входную, а одну из боковых.
И зачем выходили, если даже не стали накладывать заглушающее? Через довольно тонкую стенку слышалось неразборчивое бормотание Робардса. И реплики девчонки — чуть громче, их распознать было легче:
— … Обычным расчетом…
— Нет никакой логики! Человек не может быть одновременно настолько хитрым и настолько…
— Обмануть… сумасшедшим…
— Но зачем?! Чтобы провести остаток дней в Мунго, в одной палате с…
— Специальная… преступников.
— Да, там наверняка куда приятней, чем на свободе!
Пререкались они долго, но слушать Родольфус вскоре перестал. Да и к чему думать о том, что от него не зависело? Куда важней было разобраться, что произошло здесь за месяц, которого он не помнит.
— А кстати, сколько именно времени прошло? — подумал он вслух. На протоколе допроса стояла дата. Приподнялся, насколько позволили связывающие чары, заглянул в пергамент и рухнул обратно на сиденье, не в силах вздохнуть. — Шестое июня? Нет, этого быть не…
С того момента, когда он заснул рядом с Алисой, ругая себя последними словами и желая, чтобы произошло что угодно, лишь бы с ней утром не объясняться, прошел не месяц, а всего одна ночь.
«Что угодно, лишь бы не смотреть ей в глаза, после того как я»…
Ну что ж, «прими посылку и вручи сове пять кнатов». Теперь с Алисой объясняться не нужно.
Происходящее было похоже одновременно на полный бред, кошмарный сон и… на случай, описанный в трактате какого-то историка… Кто-то не очень известный, в школе его не проходят. Помнится, слышал краем уха про такое же… То ли в шестнадцатом, то ли в семнадцатом веке было. Да, точно: сомкнувшиеся вселенные.
И если это тот самый случай, то он сейчас в другом, чужом мире. Где он, Родольфус Лестрейндж, не почти герой войны, оправданный по всем статьям, а некто, кого в аврорате ждут пара полных котлов обвинений, и неизвестно, на сколько лет они потянут.
— Твою мать!
Робардс влетел к кабинет взбесившимся бладжером. Один, без Грейнджер. Коснулся палочкой одной из кнопок на столе, рявкнул на влетевших охранников:
— В Азкабан его!
Грейнджер ждала в коридоре. Вид растерянный и в то же время вызывающий, как часто бывает у подростков после хорошей взбучки. Что, девочка, объяснили тебе, что прав тот, у кого больше прав?
«Каких именно, идиот?!»
А правда, кого он имеет в виду? Для самого Родольфуса «Лонгботтомами» были Алиса и ее муж. Но теперь Фрэнк мертв. Значит? Алиса и Невилл, ее сын? Но он, кажется, давно в родительском доме не живет. В гости заглянул? Так он пришел бы не один, а с той румяной блондинкой, к которой и переехал. А про нее Робардс не упоминает. Или он про старую грымзу Августу, которую рискнул навестить кто-то из ее многочисленных родственников?
Черт, да что произошло за этот месяц?! Почему он ничего не помнит? Что с Алисой?!
— Не понимаю, о чем вы говорите.
Робардс побагровел:
— Лестрейндж, не притворяйтесь то ли психом, то ли недоумком! Не знаю, ради чего вы приперлись в деревню, проболтавшись столько времени неизвестно где… А-а! Понадеялись, что если будете нести всю эту чушь, удастся сойти за сумасшедшего? Черта с два! Думаете, тут хоть кто-то поверит в то, что вы вдруг свихнулись ни с того ни с сего?
Один человек в этом кабинете точно сомневался в умственных способностях Родольфуса — он сам.
— Вообще-то, — донеслось из угла, — с ума именно так и сходят — «вдруг». Неожиданно.
Он присмотрелся: там обнаружилась совсем молоденькая девушка. Густые темные волосы наполовину вылезли из небрежно скрученного узла на затылке, в заляпанной чернилами руке — перо, которое она держит, как палочку в бою. Надо же, а ведь он ее помнит — Гермиона Грейнджер, подруга Поттера!
— Вас в данном случае не спрашивают, мисс Грейнджер, — желчно заявил Робардс.
— Но…
— Будьте добры записывать все, что происходит здесь, МОЛЧА!
Насколько Родольфус успел узнать ту мисс Грейнджер, сейчас она должна была взорваться не хуже котла с воспламеняющим. Так и вышло:
— Мистер Робардс! Да, я знаю, кто этот человек, но это не дает вам права так себя вести! Если хотите знать, мне его слова кажутся убедительными. Он верит в то, что говорит, понимаете, верит! А значит, либо он действительно сошел с ума, либо… случилось что-то, чего мы пока не понимаем! В любом случае, мы должны отправить его в Мунго на освидетельствование! Согласно пункту семь закона о…
— Давайте, вы не будете мне цитировать то, что я выучил еще до вашего рождения! — заорал Робардс. Встал, прошелся по кабинету, с сомнением взглянул на Родольфуса. Обратился он все же не к нему, а к Грейнджер, призывая ее выйти за дверь. Не входную, а одну из боковых.
И зачем выходили, если даже не стали накладывать заглушающее? Через довольно тонкую стенку слышалось неразборчивое бормотание Робардса. И реплики девчонки — чуть громче, их распознать было легче:
— … Обычным расчетом…
— Нет никакой логики! Человек не может быть одновременно настолько хитрым и настолько…
— Обмануть… сумасшедшим…
— Но зачем?! Чтобы провести остаток дней в Мунго, в одной палате с…
— Специальная… преступников.
— Да, там наверняка куда приятней, чем на свободе!
Пререкались они долго, но слушать Родольфус вскоре перестал. Да и к чему думать о том, что от него не зависело? Куда важней было разобраться, что произошло здесь за месяц, которого он не помнит.
— А кстати, сколько именно времени прошло? — подумал он вслух. На протоколе допроса стояла дата. Приподнялся, насколько позволили связывающие чары, заглянул в пергамент и рухнул обратно на сиденье, не в силах вздохнуть. — Шестое июня? Нет, этого быть не…
С того момента, когда он заснул рядом с Алисой, ругая себя последними словами и желая, чтобы произошло что угодно, лишь бы с ней утром не объясняться, прошел не месяц, а всего одна ночь.
«Что угодно, лишь бы не смотреть ей в глаза, после того как я»…
Ну что ж, «прими посылку и вручи сове пять кнатов». Теперь с Алисой объясняться не нужно.
Происходящее было похоже одновременно на полный бред, кошмарный сон и… на случай, описанный в трактате какого-то историка… Кто-то не очень известный, в школе его не проходят. Помнится, слышал краем уха про такое же… То ли в шестнадцатом, то ли в семнадцатом веке было. Да, точно: сомкнувшиеся вселенные.
И если это тот самый случай, то он сейчас в другом, чужом мире. Где он, Родольфус Лестрейндж, не почти герой войны, оправданный по всем статьям, а некто, кого в аврорате ждут пара полных котлов обвинений, и неизвестно, на сколько лет они потянут.
— Твою мать!
Робардс влетел к кабинет взбесившимся бладжером. Один, без Грейнджер. Коснулся палочкой одной из кнопок на столе, рявкнул на влетевших охранников:
— В Азкабан его!
Грейнджер ждала в коридоре. Вид растерянный и в то же время вызывающий, как часто бывает у подростков после хорошей взбучки. Что, девочка, объяснили тебе, что прав тот, у кого больше прав?
Страница 5 из 75
