Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11126
Сначала — нагло воспользоваться своим знакомством с Робардсом. Связаться с ним, пусть поднимает ребят, надо во что бы то ни стало найти мальчишку.
Сбежал по ступенькам, толкнул дверь: пустой зал, чуть поблескивают чистые бокалы на стойке, белеют развешанные по стене декоративные тарелки. В углу, за дальним столиком, приткнулась темная фигура. Всмотрелся и сперва дар речи потерял, а потом чуть сдержал ругательство. Подошел поближе, осторожно — сдерживая желание встряхнуть и наорать, выпуская недавно пережитый страх за него — тронул за плечо:
— Невилл? Что случилось, почему ты здесь?
Тот захлопал сонными глазами:
— Ой… Роберт, а вы что, уже всё? Можно возвращаться?
— Что — «всё»?
— Вы и… Гермиона…
— Что-о?! Ты что, решил, что я и она?
— Ну вы же сами ей предложили посмотреть, как вы живете? А раньше говорили, что…
«Твою мать, какой памятливый!»
— Знаешь, иногда подобное предложение не несет в себе никакого подтекста, — пробурчал Родольфус, поднимаясь вслед за Невиллом в комнату. Рассказывать сонному мальчишке о том, как он переволновался, не стал, отложил до утра.
— Знаете, за то время, что мы знакомы, я иногда жалел, что не знал вас раньше, — сказал ему Невилл в ответ на все объяснения. — В детстве часто хотелось, чтобы кто-то переживал за меня. А бабуля только ругалась. А сейчас, — поднял голову, взглянул упрямо, — сейчас я вырос. И давно привык сам о себе заботиться. Так что зря вы так, ничего со мной не случится.
Чучело упрямое. Хотя в молодости наверняка все считают себя неуязвимыми. Только и оставалось, что попросить предупреждать, когда захочет внезапно исчезнуть.
— Хорошо. Только и вы, если захотите пригласить кого-нибудь, намекните об этом понятней, — улыбнулся Невилл.
— Отнес я твой рецепт, красавица, — заявил Робардс, едва поздоровавшись. — Ребята пару дней попросили, потом сообщат.
Гермиона поблагодарила и снова склонилась над бумагами. Но начальнику, кажется, хотелось поговорить.
— Честно говоря, я удивился, когда на место Лизы, — он кивнул на висевшее на стене фото в траурной рамке, — ты пришла. Героиня войны! Хоть экскурсии води в мой скромный кабинет!
Гермиона укоризненно взглянула, и Робардс примирительно поднял руки. Но все равно продолжил:
— У вас же, ребята, спокойных дней столько было, что по пальцам пересчитаешь. А тут Того-кого-нельзя-называть победили, лето, солнышко. Кажется, лежи на песочке пузом кверху и книжку читай. А тебя почему-то в министерство добровольцем понесло.
Гермиона усмехнулась: именно такие планы на лето были у Гарри и Рона. И она сама, возвращаясь из Австралии с родителями, думала, что все лето даже не отойдет от них. А теперь Гарри бегал по судам, защищая тех, кто, по его мнению, еще мог бы раскаяться и нормально жить, а заодно выбивая орден Мерлина для покойного Снейпа, а Рон пытался удержать на плаву магазин близнецов… вернее, теперь только Джорджа. Вместе с нанятой еще обоими братьями помощницей разбирался в бухгалтерии, стоял за прилавком, ругался, попадаясь в расставленные тут и там мелкие, но неприятные ловушки, вроде несмываемых чернил. В совершенстве освоил найденное ими в одной старой книге заклинание, без изменения вкуса превращающее огневиски в довольно безобидный напиток. Джордж пока не догадался, и не хотелось думать о том, что будет, когда он все поймет.
Сама же Гермиона… Еще в первую неделю стало ясно, что запланированное счастливое лето с родителями может превратиться в кошмар. Нет, они ничего ей не говорили. Наоборот, уверяли, что все понимают, что рады, что они для нее — самое важное и она была готова на все, чтобы их защитить. Но она все равно чувствовала… их страх. Они боялись ее! Им становилось не по себе, когда дочь входила в комнату. Старались скрывать — у них не получалось. А она плакала по ночам, а днем хотела сбежать куда угодно, только бы не причинять страданий им и не мучиться самой. А через неделю и сбежала — в министерство. Похожая на снулую рыбу девица в отделе регистрации студентов-добровольцев отправила ее на второй этаж, помогать начальнику аврората вместо его секретарши, погибшей в битве за Хогвартс.
— Все мы хотели в это лето отдохнуть, — улыбнулась она Робардсу. — Но выяснилось, что мы этого просто не умеем.
Ни она, ни Гарри с Роном. Ни Невилл, с самого начала помогавший восстанавливать Хогвартс. Ни, кажется, даже Малфой, не так давно присоединившийся к ремонтировавшим школу. Конечно, он не завалы расчищал, а делал что-то «необычайной важности». Именно так и написала Скитер в последней статье. Там еще было фото этого хорька. Стоял, гордый такой, вместе с Невиллом и парой ребят из их «Армии Дамблдора». «Новые Основатели?» — гласила подпись под фотографией. Рита всегда любила громкие фразы.
А еще Гермиона поймала себя на том, что немного завидует Малфою.
Сбежал по ступенькам, толкнул дверь: пустой зал, чуть поблескивают чистые бокалы на стойке, белеют развешанные по стене декоративные тарелки. В углу, за дальним столиком, приткнулась темная фигура. Всмотрелся и сперва дар речи потерял, а потом чуть сдержал ругательство. Подошел поближе, осторожно — сдерживая желание встряхнуть и наорать, выпуская недавно пережитый страх за него — тронул за плечо:
— Невилл? Что случилось, почему ты здесь?
Тот захлопал сонными глазами:
— Ой… Роберт, а вы что, уже всё? Можно возвращаться?
— Что — «всё»?
— Вы и… Гермиона…
— Что-о?! Ты что, решил, что я и она?
— Ну вы же сами ей предложили посмотреть, как вы живете? А раньше говорили, что…
«Твою мать, какой памятливый!»
— Знаешь, иногда подобное предложение не несет в себе никакого подтекста, — пробурчал Родольфус, поднимаясь вслед за Невиллом в комнату. Рассказывать сонному мальчишке о том, как он переволновался, не стал, отложил до утра.
— Знаете, за то время, что мы знакомы, я иногда жалел, что не знал вас раньше, — сказал ему Невилл в ответ на все объяснения. — В детстве часто хотелось, чтобы кто-то переживал за меня. А бабуля только ругалась. А сейчас, — поднял голову, взглянул упрямо, — сейчас я вырос. И давно привык сам о себе заботиться. Так что зря вы так, ничего со мной не случится.
Чучело упрямое. Хотя в молодости наверняка все считают себя неуязвимыми. Только и оставалось, что попросить предупреждать, когда захочет внезапно исчезнуть.
— Хорошо. Только и вы, если захотите пригласить кого-нибудь, намекните об этом понятней, — улыбнулся Невилл.
— Отнес я твой рецепт, красавица, — заявил Робардс, едва поздоровавшись. — Ребята пару дней попросили, потом сообщат.
Гермиона поблагодарила и снова склонилась над бумагами. Но начальнику, кажется, хотелось поговорить.
— Честно говоря, я удивился, когда на место Лизы, — он кивнул на висевшее на стене фото в траурной рамке, — ты пришла. Героиня войны! Хоть экскурсии води в мой скромный кабинет!
Гермиона укоризненно взглянула, и Робардс примирительно поднял руки. Но все равно продолжил:
— У вас же, ребята, спокойных дней столько было, что по пальцам пересчитаешь. А тут Того-кого-нельзя-называть победили, лето, солнышко. Кажется, лежи на песочке пузом кверху и книжку читай. А тебя почему-то в министерство добровольцем понесло.
Гермиона усмехнулась: именно такие планы на лето были у Гарри и Рона. И она сама, возвращаясь из Австралии с родителями, думала, что все лето даже не отойдет от них. А теперь Гарри бегал по судам, защищая тех, кто, по его мнению, еще мог бы раскаяться и нормально жить, а заодно выбивая орден Мерлина для покойного Снейпа, а Рон пытался удержать на плаву магазин близнецов… вернее, теперь только Джорджа. Вместе с нанятой еще обоими братьями помощницей разбирался в бухгалтерии, стоял за прилавком, ругался, попадаясь в расставленные тут и там мелкие, но неприятные ловушки, вроде несмываемых чернил. В совершенстве освоил найденное ими в одной старой книге заклинание, без изменения вкуса превращающее огневиски в довольно безобидный напиток. Джордж пока не догадался, и не хотелось думать о том, что будет, когда он все поймет.
Сама же Гермиона… Еще в первую неделю стало ясно, что запланированное счастливое лето с родителями может превратиться в кошмар. Нет, они ничего ей не говорили. Наоборот, уверяли, что все понимают, что рады, что они для нее — самое важное и она была готова на все, чтобы их защитить. Но она все равно чувствовала… их страх. Они боялись ее! Им становилось не по себе, когда дочь входила в комнату. Старались скрывать — у них не получалось. А она плакала по ночам, а днем хотела сбежать куда угодно, только бы не причинять страданий им и не мучиться самой. А через неделю и сбежала — в министерство. Похожая на снулую рыбу девица в отделе регистрации студентов-добровольцев отправила ее на второй этаж, помогать начальнику аврората вместо его секретарши, погибшей в битве за Хогвартс.
— Все мы хотели в это лето отдохнуть, — улыбнулась она Робардсу. — Но выяснилось, что мы этого просто не умеем.
Ни она, ни Гарри с Роном. Ни Невилл, с самого начала помогавший восстанавливать Хогвартс. Ни, кажется, даже Малфой, не так давно присоединившийся к ремонтировавшим школу. Конечно, он не завалы расчищал, а делал что-то «необычайной важности». Именно так и написала Скитер в последней статье. Там еще было фото этого хорька. Стоял, гордый такой, вместе с Невиллом и парой ребят из их «Армии Дамблдора». «Новые Основатели?» — гласила подпись под фотографией. Рита всегда любила громкие фразы.
А еще Гермиона поймала себя на том, что немного завидует Малфою.
Страница 49 из 75
