Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11140
— Но ведь ты сам навсегда исчезнешь! Будто после поцелуя дементора! Забудешь все, что ты помнил, чем жил! Или у тебя ничего нет? Ничего такого, о чем не хотелось бы забывать?
— Нет.
Все, что ему дорого — здесь, в этом мире.
Света из окошка проникало меньше и меньше. Интересно, сколько времени они здесь? Алиса наверняка уже дома. Искать его она не будет, это точно. Значит, надо выбираться самим.
— А она знает, что ты — подделка? — донеслось вдруг из темноты. — Или ей все равно?
У Родольфуса дыхание перехватило. Да как она смеет так говорить?! Вовсе он не…
А кто он тогда?
«Я — Родольфус Лестрейндж».
«Который? Что ты помнишь, что знаешь о себе?» — у внутреннего голоса оказался довольно противный нрав.
«А кому какое?»
«Ей, Алисе. Ей не все равно, и ты об этом знаешь. Просто верить не хочешь».
«Я люблю ее!»
«Ты любишь? Уверен, что именно ты?»
«Да… Черт! Не знаю»…
Он действительно уже не знал. То, что еще секунду назад казалось ясным, понятным… Разве то, что он чувствует к Алисе, могло быть чужим? Могло быть просто отголоском любви того, другого? Нет, неправда!
А если все-таки да? Он что, теперь так и будет сомневаться? Так и будет каждое свое движение разглядывать под «Энгорджио»? Думать, у него ли захватывает дух от запаха ее волос? Или у его двойника? Это он помнит каждый ее жест: как Алиса, задумавшись, потирает кончик носа; как отбрасывает волосы со лба; как, поленившись наклониться, по-обезьяньи подбирает упавшую палочку пальцами ноги? Или другой Родольфус?
Да что там чувства — скоро ведь перестанет различать, что было в его жизни и чего не было.
Это же ему, когда в первый раз вошел в кабинет главы аврората, захотелось треснуть по голове идиота-Лонгботтома забытой на столе колдографией в массивной рамке? Нет? Тогда почему до боли ясно вспомнилось, как глаз не мог отвести от счастливого женского лица? И как старался себя уверить, что Алиса на картинке улыбается именно ему?
Алиса… Интересно, она тоже будет все время сомневаться: разговаривая с ним, целуя… отдаваясь? Или просто смирится с «подделкой»? От одной мысли противно стало.
— Я так не хочу. Я должен… Должен вернуться!
— Руди, нам бы сперва из этого дерьма вылезти! — вернула его в реальность Белла. — Мы тут немного застряли, не забыл?
А голос у нее совсем как у той, настоящей. У его Беллы.
И Родольфус вспомнил.
Вспомнил их первую встречу после Азкабана, чуть подрагивающую морщинистую руку. Как царапнули кожу длинные, кривые и обломанные ногти, когда Белла сжала его ладонь.
А еще было сражение в ночном небе, вспышки заклинаний и стремительно приближающаяся земля. Боль пробуждения… Лицо Беллы — усталое, измученное. И как она пыталась за злыми, обидными словами спрятать свою тревогу за него.
Он был единственным, кто это помнил. Исчезнет он — исчезнет и она. Будто и не было никогда.
«Я люблю тебя!» — кажется, этого он ей никогда не говорил? Ну что ж, значит, и сейчас не стоит. Лучше уж так:
— Белла, я никогда с тобой не разводился и никогда бы этого не сделал. Мы всегда были вместе. «С этой минуты и пока смерть не разлучит вас!», помнишь?! Пока она нас не разлучила, я был с тобой. В рейдах, у Лонгботомов, в Азкабане — везде.
— Я знаю, Руди.
Ее губы он узнал сразу, ответил горячо, яростно, упиваясь каждой секундой этого неожиданного подарка судьбы. И будто не было этих всех лет, будто они вернулись в тот далекий день их свадьбы.
Яркий свет, роскошные платья и драгоценности…
Даже в этой чертовой камере стало светлее.
Кончики пальцев закололо, как когда-то в детстве, перед выбросом стихийной магии.
«Теперь вы можете поцеловать вашу жену».
Запустил пальцы в ее волосы…
«Руди, придурок, прическу испортишь!» — прошипела тогда Белла.
Теперь она ласково провела по его щеке.
Что?!
— Немыслимо, — Белла рассматривала свои руки, будто видела их впервые в жизни. Впрочем, удивляться было чему: веревки бесследно исчезли. — Руди, как ты это сделал?
— Даже не представляю. Но если ты меня еще раз поцелуешь — может, удастся выбить эту дверь?
Тихо засмеялась:
— Обойдешься. А с дверью я как-нибудь справлюсь, — она вытащила из волос длинную шпильку, вставила в замочную скважину, там что-то щелкнуло. — Прошу!
— М-да-а… Чего я еще о тебе не знаю?
— Я, пока Лорда искала, одна полмира объехала. И в какой-то момент поняла, что неплохо кое-что уметь и без магии.
За дверью оказался широкий и какой-то бесконечный коридор. Определенно, дом Петтигрю внутри был больше, чем снаружи.
Холодом потянуло, не успели они пройти и десятка шагов.
— Надо сказать крысюку, чтобы поставил в своей халупе согревающие!
— Нет.
Все, что ему дорого — здесь, в этом мире.
Света из окошка проникало меньше и меньше. Интересно, сколько времени они здесь? Алиса наверняка уже дома. Искать его она не будет, это точно. Значит, надо выбираться самим.
— А она знает, что ты — подделка? — донеслось вдруг из темноты. — Или ей все равно?
У Родольфуса дыхание перехватило. Да как она смеет так говорить?! Вовсе он не…
А кто он тогда?
«Я — Родольфус Лестрейндж».
«Который? Что ты помнишь, что знаешь о себе?» — у внутреннего голоса оказался довольно противный нрав.
«А кому какое?»
«Ей, Алисе. Ей не все равно, и ты об этом знаешь. Просто верить не хочешь».
«Я люблю ее!»
«Ты любишь? Уверен, что именно ты?»
«Да… Черт! Не знаю»…
Он действительно уже не знал. То, что еще секунду назад казалось ясным, понятным… Разве то, что он чувствует к Алисе, могло быть чужим? Могло быть просто отголоском любви того, другого? Нет, неправда!
А если все-таки да? Он что, теперь так и будет сомневаться? Так и будет каждое свое движение разглядывать под «Энгорджио»? Думать, у него ли захватывает дух от запаха ее волос? Или у его двойника? Это он помнит каждый ее жест: как Алиса, задумавшись, потирает кончик носа; как отбрасывает волосы со лба; как, поленившись наклониться, по-обезьяньи подбирает упавшую палочку пальцами ноги? Или другой Родольфус?
Да что там чувства — скоро ведь перестанет различать, что было в его жизни и чего не было.
Это же ему, когда в первый раз вошел в кабинет главы аврората, захотелось треснуть по голове идиота-Лонгботтома забытой на столе колдографией в массивной рамке? Нет? Тогда почему до боли ясно вспомнилось, как глаз не мог отвести от счастливого женского лица? И как старался себя уверить, что Алиса на картинке улыбается именно ему?
Алиса… Интересно, она тоже будет все время сомневаться: разговаривая с ним, целуя… отдаваясь? Или просто смирится с «подделкой»? От одной мысли противно стало.
— Я так не хочу. Я должен… Должен вернуться!
— Руди, нам бы сперва из этого дерьма вылезти! — вернула его в реальность Белла. — Мы тут немного застряли, не забыл?
А голос у нее совсем как у той, настоящей. У его Беллы.
И Родольфус вспомнил.
Вспомнил их первую встречу после Азкабана, чуть подрагивающую морщинистую руку. Как царапнули кожу длинные, кривые и обломанные ногти, когда Белла сжала его ладонь.
А еще было сражение в ночном небе, вспышки заклинаний и стремительно приближающаяся земля. Боль пробуждения… Лицо Беллы — усталое, измученное. И как она пыталась за злыми, обидными словами спрятать свою тревогу за него.
Он был единственным, кто это помнил. Исчезнет он — исчезнет и она. Будто и не было никогда.
«Я люблю тебя!» — кажется, этого он ей никогда не говорил? Ну что ж, значит, и сейчас не стоит. Лучше уж так:
— Белла, я никогда с тобой не разводился и никогда бы этого не сделал. Мы всегда были вместе. «С этой минуты и пока смерть не разлучит вас!», помнишь?! Пока она нас не разлучила, я был с тобой. В рейдах, у Лонгботомов, в Азкабане — везде.
— Я знаю, Руди.
Ее губы он узнал сразу, ответил горячо, яростно, упиваясь каждой секундой этого неожиданного подарка судьбы. И будто не было этих всех лет, будто они вернулись в тот далекий день их свадьбы.
Яркий свет, роскошные платья и драгоценности…
Даже в этой чертовой камере стало светлее.
Кончики пальцев закололо, как когда-то в детстве, перед выбросом стихийной магии.
«Теперь вы можете поцеловать вашу жену».
Запустил пальцы в ее волосы…
«Руди, придурок, прическу испортишь!» — прошипела тогда Белла.
Теперь она ласково провела по его щеке.
Что?!
— Немыслимо, — Белла рассматривала свои руки, будто видела их впервые в жизни. Впрочем, удивляться было чему: веревки бесследно исчезли. — Руди, как ты это сделал?
— Даже не представляю. Но если ты меня еще раз поцелуешь — может, удастся выбить эту дверь?
Тихо засмеялась:
— Обойдешься. А с дверью я как-нибудь справлюсь, — она вытащила из волос длинную шпильку, вставила в замочную скважину, там что-то щелкнуло. — Прошу!
— М-да-а… Чего я еще о тебе не знаю?
— Я, пока Лорда искала, одна полмира объехала. И в какой-то момент поняла, что неплохо кое-что уметь и без магии.
За дверью оказался широкий и какой-то бесконечный коридор. Определенно, дом Петтигрю внутри был больше, чем снаружи.
Холодом потянуло, не успели они пройти и десятка шагов.
— Надо сказать крысюку, чтобы поставил в своей халупе согревающие!
Страница 61 из 75
