Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11144
— Ты удивительно предсказуема, Лонгботтом! Все, все на свете предсказуемы. Трусы трясутся за свою шкуру, хорошие люди, вроде тебя или этого идиота, — он сильнее надавил палочкой на горло Родольфуса, — за чужие. Надо же, бросился к своей бывшей, стоило ей всхлипнуть. А ты — к нему. А вот то, что Рабастан с тобой потащился — да, это оказалось сюрпризом. Кровь не водица, выходит… — пробормотал он, и вдруг рявкнул: — Бросьте палочки, вы, оба! Иначе его мозги придется счищать со стенки.
Тихо ахнула Белла, и в ту же секунду палочка Рабастана стукнула о пол. Он виновато взглянул на Алису:
— Он все-таки мой брат.
— А ты о чем задумалась?
— Если я сдамся, ты разрешишь им уйти?
Петтигрю расхохотался:
— Надо же! Даже в такую минуту думать о других! Ладно, даю честное слово, что разрешу уйти… А-а, черт с ними — всем троим! Решайся!
Короткая светлая палочка покатилась по полу.
— Зачем? — Родольфус и представить не мог, что она так легко сдастся.
— Я аврор, Руди. Это моя работа — защищать мир и покой волшебников. Ничего личного, — улыбнулась, встретившись с ним взглядом: — Почти…
— И еще раз браво! — рассмеялся Петтигрю. — Еще один предсказуемый поступок! Ну что же, мадам Блэк и этот недоумок, — он кивнул на Рабастана — могут идти. И побыстрее! Оба!
Запомнить, задержать в памяти фигурку Беллы, ее последний взгляд — растерянный, виноватый. Обернувшегося на пороге Басти.
— Догоняй, — сказал, перед тем как закрыть дверь.
«Догоню… может быть».
— Наверняка ты отсюда отправишься прямиком в аврорат, — как бы разговаривая сам с собой, произнес Петтигрю.
— Нет, — заверил его Родольфус.
— Да. Что ж, там Блэк наверняка захочет узнать, куда пропала его подруга. Его «командир», он ведь так тебя называет, а? — обернулся к Алисе.
— Тебе-то что за дело?
— Мерлин, Лонгботтом! Как была в восемьдесят первом самоуверенной нахалкой, так и осталась. Но мне даже лучше. — Обернулся к Родольфусу, черты крысиного лица заострились, став еще противнее: — Расскажешь Блэку о том, что здесь видел. О том, что ждет всю их чертову компанию! Герои Треверс-холла, мать их! — И снова к Алисе: — Ну, сколько вас осталось? А скоро никого не будет, никого, ясно? Говоришь, работа у тебя такая — лезть, куда не звали?
Волна исходящей от него ненависти была почти ощутимой. Родольфус вдруг понял, что тот сейчас сделает. Дернул связанными руками — бесполезно. Только и оставалось смотреть, как Петтигрю поднимает палочку… От страха, отчаяния и собственной беспомощности мутило.
И Алиса, кажется, тоже почувствовала:
— Питер, ты совсем охре?
— Круцио!
— Экспеллиармус!
Дверь распахнулась и снова закрылась за Сириусом Блэком.
— Не помешал? — коснулся волос, будто снимая воображаемую шляпу.
Пижон чертов. Но, надо сказать, появился он вовремя. Хотя Петтигрю с этим вряд ли согласится.
— Бродяга… вот уж кого не ждал так рано! Но что ж… придется действовать по запасному плану. А ну-ка, стой спокойно и не вздумай колдовать!
— С какого… — начал Блэк.
Ответом ему были захлопнувшиеся ставни — в комнате потемнело. Щелкнул замок на двери, и даже потолок как будто стал ниже.
— Не понял еще? — усмехнулся Петтигрю. — Магия этого дома настроена на меня. Одно ваше заклинание — даже «Люмос» — и все здесь обрушится.
Родольфус и сам не мог бы сказать, почему вдруг ему поверил — сразу и моментально. Потому что успел понять, на что этот крыс способен? Но и Блэк поверил — опустил палочку, уставился вопросительно.
— Так что… сейчас я уйду. А вы останетесь, — продолжил крысюк. — Потом я уберу Джима и Лили, а потом и остальных из вашей компании, а вы попробуете отсюда выбраться и помешать мне. Получится — хорошо, нет… Мне будет приятно думать, что твоя последняя мысль была о том, как ты облажался, аврор Блэк! Как облажался мой дорогой Сириус!
— Ну ты и скотина, — покачала головой Алиса.
— Могла бы и промолчать. Хотя… тебя я тоже обеспечу на редкость неприятным воспоминанием. К счастью, последним.
Петтигрю взмахнул рукой, дверь приоткрылась и снова захлопнулась, теперь впустив скользящую над полом черную тень. Повеяло холодом, все сильней и сильней.
— Все предатели должны получать по заслугам!
«А ты?»
— Не надо… — в первый раз он слышал, чтобы Алиса просила. Чтобы она так просила — умоляюще, почти жалобно.
Палочка, выпавшая из рук Петтигрю, валялась у самой ее ноги. Собственная — чуть дальше. Вот она шагнула к ней…
— И думать забудь. — Блэк.
Холод приближался и приближался, страх — безотчетный, обволакивающий — поднимался из глубины души. И вместе с ним поднимались, проявлялись в памяти воспоминания. Его настоящие воспоминания. И те, что приходили ночными кошмарами после Азкабана.
Тихо ахнула Белла, и в ту же секунду палочка Рабастана стукнула о пол. Он виновато взглянул на Алису:
— Он все-таки мой брат.
— А ты о чем задумалась?
— Если я сдамся, ты разрешишь им уйти?
Петтигрю расхохотался:
— Надо же! Даже в такую минуту думать о других! Ладно, даю честное слово, что разрешу уйти… А-а, черт с ними — всем троим! Решайся!
Короткая светлая палочка покатилась по полу.
— Зачем? — Родольфус и представить не мог, что она так легко сдастся.
— Я аврор, Руди. Это моя работа — защищать мир и покой волшебников. Ничего личного, — улыбнулась, встретившись с ним взглядом: — Почти…
— И еще раз браво! — рассмеялся Петтигрю. — Еще один предсказуемый поступок! Ну что же, мадам Блэк и этот недоумок, — он кивнул на Рабастана — могут идти. И побыстрее! Оба!
Запомнить, задержать в памяти фигурку Беллы, ее последний взгляд — растерянный, виноватый. Обернувшегося на пороге Басти.
— Догоняй, — сказал, перед тем как закрыть дверь.
«Догоню… может быть».
— Наверняка ты отсюда отправишься прямиком в аврорат, — как бы разговаривая сам с собой, произнес Петтигрю.
— Нет, — заверил его Родольфус.
— Да. Что ж, там Блэк наверняка захочет узнать, куда пропала его подруга. Его «командир», он ведь так тебя называет, а? — обернулся к Алисе.
— Тебе-то что за дело?
— Мерлин, Лонгботтом! Как была в восемьдесят первом самоуверенной нахалкой, так и осталась. Но мне даже лучше. — Обернулся к Родольфусу, черты крысиного лица заострились, став еще противнее: — Расскажешь Блэку о том, что здесь видел. О том, что ждет всю их чертову компанию! Герои Треверс-холла, мать их! — И снова к Алисе: — Ну, сколько вас осталось? А скоро никого не будет, никого, ясно? Говоришь, работа у тебя такая — лезть, куда не звали?
Волна исходящей от него ненависти была почти ощутимой. Родольфус вдруг понял, что тот сейчас сделает. Дернул связанными руками — бесполезно. Только и оставалось смотреть, как Петтигрю поднимает палочку… От страха, отчаяния и собственной беспомощности мутило.
И Алиса, кажется, тоже почувствовала:
— Питер, ты совсем охре?
— Круцио!
— Экспеллиармус!
Дверь распахнулась и снова закрылась за Сириусом Блэком.
— Не помешал? — коснулся волос, будто снимая воображаемую шляпу.
Пижон чертов. Но, надо сказать, появился он вовремя. Хотя Петтигрю с этим вряд ли согласится.
— Бродяга… вот уж кого не ждал так рано! Но что ж… придется действовать по запасному плану. А ну-ка, стой спокойно и не вздумай колдовать!
— С какого… — начал Блэк.
Ответом ему были захлопнувшиеся ставни — в комнате потемнело. Щелкнул замок на двери, и даже потолок как будто стал ниже.
— Не понял еще? — усмехнулся Петтигрю. — Магия этого дома настроена на меня. Одно ваше заклинание — даже «Люмос» — и все здесь обрушится.
Родольфус и сам не мог бы сказать, почему вдруг ему поверил — сразу и моментально. Потому что успел понять, на что этот крыс способен? Но и Блэк поверил — опустил палочку, уставился вопросительно.
— Так что… сейчас я уйду. А вы останетесь, — продолжил крысюк. — Потом я уберу Джима и Лили, а потом и остальных из вашей компании, а вы попробуете отсюда выбраться и помешать мне. Получится — хорошо, нет… Мне будет приятно думать, что твоя последняя мысль была о том, как ты облажался, аврор Блэк! Как облажался мой дорогой Сириус!
— Ну ты и скотина, — покачала головой Алиса.
— Могла бы и промолчать. Хотя… тебя я тоже обеспечу на редкость неприятным воспоминанием. К счастью, последним.
Петтигрю взмахнул рукой, дверь приоткрылась и снова захлопнулась, теперь впустив скользящую над полом черную тень. Повеяло холодом, все сильней и сильней.
— Все предатели должны получать по заслугам!
«А ты?»
— Не надо… — в первый раз он слышал, чтобы Алиса просила. Чтобы она так просила — умоляюще, почти жалобно.
Палочка, выпавшая из рук Петтигрю, валялась у самой ее ноги. Собственная — чуть дальше. Вот она шагнула к ней…
— И думать забудь. — Блэк.
Холод приближался и приближался, страх — безотчетный, обволакивающий — поднимался из глубины души. И вместе с ним поднимались, проявлялись в памяти воспоминания. Его настоящие воспоминания. И те, что приходили ночными кошмарами после Азкабана.
Страница 65 из 75
