Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11143
Для них существовали другие заклинания, длинные и сложные, требующие серьезных магических затрат. Банальным «Эпискей» не справиться.
— Я бы попробовала, но палочка…
— Возьми мою.
Взяла, нерешительно покрутила в руке…
— Странно… чувствуется почти как собственная. Не думала, что с чужой так бывает.
— Наверное, потому, что я сам разрешил тебе ей воспользоваться. Слушай, ты уверена, что сумеешь наложить заклинание? Может, ограничиться шиной?
— Нет-нет, все получится… Сейчас… — сосредоточилась, взмахнула палочкой и поморщилась: — Твоя все-таки тяжелее, непривычно. Еще раз попробую.
Еще взмах, длинная формула заклинания.
Колебание местной магии он почувствовал — неприятно передернуло, будто железом по стеклу царапнули. Успела ли она?
— Ну, как?
— По крайней мере, больше не больно, — Гермиона попыталась приподняться. Вот встала, пока опираясь на здоровую ногу, поставила на землю другую и тут же испуганно вскрикнула: — Что-то не так! Не знаю, я вообще не чувствую ногу!
Значит, все-таки не получилось… Чертово место! В любом случае надо выбираться отсюда, пока не стемнело.
Гермиона, не стесняясь, плакала.
— Что же я натворила?
— Не волнуйся. Доберемся до школы — Помфри разберется. В крайнем случае, в Мунго отправимся, там точно найдут способ помочь.
— Как? Как я доберусь хоть куда-нибудь? Я даже не могу наступить на эту ногу!
— Мы доберемся, — спокойно сказал. Подхватил ее на руки: — Вот так.
— Но почему не заклинанием? — удивилась она.
— Ты забыла, как тут работает магия? А свалиться раз-другой на землю вряд ли пойдет тебе на пользу.
— Но ведь тяжело…
— Справлюсь. Ты ведь как пушинка, — улыбнулся ей и зашагал туда, где склон был наиболее пологим.
Что девушка у него на руках куда тяжелей пушинки, понял шагов через сотню. Она еще и сидела неудобно — старалась не особо прижиматься, приходилось делать лишнее усилие, чтобы удержать.
— Можешь обнять меня за шею и положить голову на плечо? Обещаю не домогаться и не…
— Да что вы, я даже не думала, — тихо ответила она и сделала то, о чем попросил. Стало куда легче. Только вот дороги под ногами почти не различить.
— Зажги «Люмос», не хватало еще вместе куда-нибудь свалиться.
Стало светлее. Теперь можно хоть вечно топать, отсчитывая шаги, и слушать, как она рассказывает про «ворота» в другие миры.
— Значит… их… много? — а отвечать приходится осторожно, чтобы не сбивать дыхание. Что-то оно и так ни к черту.
— Бесконечное множество. Оно и понятно — каждый человек постоянно делает тот или иной выбор, тем самым давая начало новому ответвлению. Тихо… не надо, я сама расскажу, — заметила все-таки, с каким трудом ему даются слова. И для каждого нового шага требуется все большее усилие.
— … Даже если открыть ворота, шансы попасть в нужную реальность близки к нулю. Как это ни грустно, но единственный способ для тебя и твоего двойника вновь оказаться дома — обоим этого захотеть.
«В общем, мы пришли к тому же, с чего начали», — хотел ответить, но не смог. Грудь ныла, болели руки, в правом боку кололо уже давно, но именно сейчас терпеть стало почти невозможно. И не остановиться: уже ночь в лесу, время охоты для этой мерзости, превращающей живых существ в черные статуэтки. Так что, легко или трудно, но надо идти вперед, шаг за шагом… Раз, два, три, четыре — как на разминке перед квиддичной тренировкой. Не останавливаться, следить за дыханием. Раз… два… три… четыре…
Наверняка осталось меньше… Они дойдут, все получится.
Раз…
Два…
— Хватит, — тихо сказала Гермиона. Он только вопросительно замычал — на большее сил не было. — Ты меня не донесешь, ясно же. Иди один. Лучше умереть одному, чем обоим.
Говорить было трудно, невозможно почти, но ведь иначе она не отстанет? Так и будет ерзать, надеясь, что он одумается и оставит ее здесь подыхать?
— Если… этот… «второй»… потом… всю жизнь… будет… считать себя… последним дерьмом… То лучше обоим. И сиди, не дергайся… Я тебя все равно… тут не брошу.
Обняла, благодарно всхлипнула в шею. Затихла. Можно снова — раз…
Два…
Три…
Кончится же когда-нибудь эта тропинка?
— А-а-а!
— Твою мать!
Тропинка кончилась неожиданно — обрывом.
Там:
Что такое «двойственное чувство»?
Это когда ты видишь на пороге комнаты двух самых дорогих тебе людей, которые оказались там потому, что ты тоже им дорог. И именно в этот момент понимаешь, что мерзавец, который сейчас держит палочку у твоего горла, добивался именно этого. Он знал, что они… что она придет. Это ее он ждал, а ты сам — так, приманка.
— Все-таки пришла! — голос Петтигрю звучал довольно, даже торжествующе.
— Я бы попробовала, но палочка…
— Возьми мою.
Взяла, нерешительно покрутила в руке…
— Странно… чувствуется почти как собственная. Не думала, что с чужой так бывает.
— Наверное, потому, что я сам разрешил тебе ей воспользоваться. Слушай, ты уверена, что сумеешь наложить заклинание? Может, ограничиться шиной?
— Нет-нет, все получится… Сейчас… — сосредоточилась, взмахнула палочкой и поморщилась: — Твоя все-таки тяжелее, непривычно. Еще раз попробую.
Еще взмах, длинная формула заклинания.
Колебание местной магии он почувствовал — неприятно передернуло, будто железом по стеклу царапнули. Успела ли она?
— Ну, как?
— По крайней мере, больше не больно, — Гермиона попыталась приподняться. Вот встала, пока опираясь на здоровую ногу, поставила на землю другую и тут же испуганно вскрикнула: — Что-то не так! Не знаю, я вообще не чувствую ногу!
Значит, все-таки не получилось… Чертово место! В любом случае надо выбираться отсюда, пока не стемнело.
Гермиона, не стесняясь, плакала.
— Что же я натворила?
— Не волнуйся. Доберемся до школы — Помфри разберется. В крайнем случае, в Мунго отправимся, там точно найдут способ помочь.
— Как? Как я доберусь хоть куда-нибудь? Я даже не могу наступить на эту ногу!
— Мы доберемся, — спокойно сказал. Подхватил ее на руки: — Вот так.
— Но почему не заклинанием? — удивилась она.
— Ты забыла, как тут работает магия? А свалиться раз-другой на землю вряд ли пойдет тебе на пользу.
— Но ведь тяжело…
— Справлюсь. Ты ведь как пушинка, — улыбнулся ей и зашагал туда, где склон был наиболее пологим.
Что девушка у него на руках куда тяжелей пушинки, понял шагов через сотню. Она еще и сидела неудобно — старалась не особо прижиматься, приходилось делать лишнее усилие, чтобы удержать.
— Можешь обнять меня за шею и положить голову на плечо? Обещаю не домогаться и не…
— Да что вы, я даже не думала, — тихо ответила она и сделала то, о чем попросил. Стало куда легче. Только вот дороги под ногами почти не различить.
— Зажги «Люмос», не хватало еще вместе куда-нибудь свалиться.
Стало светлее. Теперь можно хоть вечно топать, отсчитывая шаги, и слушать, как она рассказывает про «ворота» в другие миры.
— Значит… их… много? — а отвечать приходится осторожно, чтобы не сбивать дыхание. Что-то оно и так ни к черту.
— Бесконечное множество. Оно и понятно — каждый человек постоянно делает тот или иной выбор, тем самым давая начало новому ответвлению. Тихо… не надо, я сама расскажу, — заметила все-таки, с каким трудом ему даются слова. И для каждого нового шага требуется все большее усилие.
— … Даже если открыть ворота, шансы попасть в нужную реальность близки к нулю. Как это ни грустно, но единственный способ для тебя и твоего двойника вновь оказаться дома — обоим этого захотеть.
«В общем, мы пришли к тому же, с чего начали», — хотел ответить, но не смог. Грудь ныла, болели руки, в правом боку кололо уже давно, но именно сейчас терпеть стало почти невозможно. И не остановиться: уже ночь в лесу, время охоты для этой мерзости, превращающей живых существ в черные статуэтки. Так что, легко или трудно, но надо идти вперед, шаг за шагом… Раз, два, три, четыре — как на разминке перед квиддичной тренировкой. Не останавливаться, следить за дыханием. Раз… два… три… четыре…
Наверняка осталось меньше… Они дойдут, все получится.
Раз…
Два…
— Хватит, — тихо сказала Гермиона. Он только вопросительно замычал — на большее сил не было. — Ты меня не донесешь, ясно же. Иди один. Лучше умереть одному, чем обоим.
Говорить было трудно, невозможно почти, но ведь иначе она не отстанет? Так и будет ерзать, надеясь, что он одумается и оставит ее здесь подыхать?
— Если… этот… «второй»… потом… всю жизнь… будет… считать себя… последним дерьмом… То лучше обоим. И сиди, не дергайся… Я тебя все равно… тут не брошу.
Обняла, благодарно всхлипнула в шею. Затихла. Можно снова — раз…
Два…
Три…
Кончится же когда-нибудь эта тропинка?
— А-а-а!
— Твою мать!
Тропинка кончилась неожиданно — обрывом.
Там:
Что такое «двойственное чувство»?
Это когда ты видишь на пороге комнаты двух самых дорогих тебе людей, которые оказались там потому, что ты тоже им дорог. И именно в этот момент понимаешь, что мерзавец, который сейчас держит палочку у твоего горла, добивался именно этого. Он знал, что они… что она придет. Это ее он ждал, а ты сам — так, приманка.
— Все-таки пришла! — голос Петтигрю звучал довольно, даже торжествующе.
Страница 64 из 75
