Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11018
Надо же, о судьбе последнего узнал еще утром, и все равно вздрогнул. До чего много имен, большей частью незнакомых. Что же до известных, то…
— Только о своих написали! Суки!
Кажется, последнюю фразу он сказал вслух — вон, сурового вида ведьма за соседним столиком обернулась, взглянула осуждающе. И тут же растянула в улыбке бледные губы, кивнула. Родольфус ответил: мало ли, вдруг знакомая. Рассказывать всем и каждому о том, что он — не тот, за кого его принимают, он не собирался. Хватит и того, что его моментально разгадала Алиса. Интересно, кстати, как? Что он такого ляпнул? Легиллименцию она вряд ли применяла, да и какой в этом толк? По утрам у большинства мужиков мысли примерно одинаковы.
В «Пророке» писали о трудностях послевоенного периода, о восстановлении Хогвартса, об арестах. Имена называли редко, отделываясь общими фразами, вроде«группа последователей Того-кого-нельзя-называть». Впрочем, кое-кого все-таки упомянули: Ранкорна, Тикнесса, Яксли… Его самого, вернее, Родольфуса из этого мира.
Вот, в номере за пятое мая:
«Арестован Родольфус Лестрейндж, один из самых давних и верных последователей Лорда Волдеморта, после захвата последним министерства магии возглавлявший аврорат».
Подробности пропустил, удивившись разве что, зачем Лорд отправил его руководить авроратом, и чем повелителя Долиш не устроил. И почему он вместо Азкабана очутился в постели главного аврора? Ладно, это как раз несложно будет выяснить.
А вот и статья об освобождении из-под стражи… нет, все же не его, а этого, местного. «Новые факты, показания портрета Дамблдора». Та-ак! Он что, действительно был шпионом Ордена Феникса? Предал Лорда из-за какой-то… Ну и мразь!
Теперь все было ясно. Ладно, не время думать о том, что собой представлял этот болван и почему он сделал то, что сделал. Сейчас надо искать своих.
Попалась на глаза заметка о том, что в Атриуме министерства вместо монумента «Магия — это могущество» собираются ставить памятник всем погибшим.
«Всем», — криво усмехнулся Родольфус, помня про список.
Оказалось — действительно всем!
Статья, подписанная именем Гермионы Грейнджер. «А-а, — вспомнил, — грязнокровка, таскавшаяся за Поттером!» Девчонка утверждала, что нельзя никого забывать, что магов слишком мало для того, чтобы просто выбросить часть из них, как ненужный мусор. Что именно это и пытались сделать последователи Лорда.
«Ого! Вот это сравнения!»
Возмущенный ответ Фаджа…
«Так вот кто теперь министр!»
Комментарий национального героя Гарри Поттера.
Комментарий национального героя Н. Лонгботтома.
Комментарий главного редактора «Пророка» Р. Скитер.
Петиция, подписанная кучей народу…
И как итог всему — эскиз памятника. Накренившаяся, будто подломленная башня Хогвартса, на самой гладкой стене — имена. Больше сотни. Все.
Родольфус впился взглядом в надписи, стараясь — и боясь — найти там их, но на маленькой фотографии букв было не разглядеть.
Пришлось листать дальше.
Нашел ближе к концу — отчет об очередном заседании Визенгамота и приговоры Упивающимся.
«Рабастан Лестрейндж… — Сердце ёкнуло: жив! — приговаривается»…
Чтобы прочитать, к чему именно, надо было перевернуть страницу, и Родольфус долго сидел, не находя в себе сил сделать это. Пока не видишь, можно надеяться. А прочитав «к поцелую дементора» или«к пожизненному заключению в Азкабане»…
«… к трем годам домашнего ареста».
Родольфус опустил газету на колени. Басти был не просто жив, он был дома! Дома, а не в Азкабане! Ему ничего не угрожало, он был свободен, черт возьми! Ладно, почти свободен.
Этот мир ему все больше и больше нравился.
Подавил желание подняться и аппарировать домой немедленно: еще надо было найти Беллу.
Упоминания о его жене не было нигде. Снова перелистал от начала до конца и обратно всю подшивку — ни следа. Ни упоминания о смерти, ни об аресте. Беллы будто вообще не было.
К замку Родольфус аппарировал с опасением — помнится, там, «дома», безмозглые авроры неслабо напортачили, пытаясь снять магическую защиту. Добились только того, что туда больше не могли попасть и хозяева.
Здесь родовой защиты не было, но был барьер, видимо поставленный авроратом и разрешающий аппарацию только в замок.
Открыл дверь и приготовился отбиваться от стаи оголодавших докси, как было после возвращения из Азкабана. Нет — дом был явно жилым… Конечно, ведь Басти там уже дней десять… А где он, кстати?
Брат обнаружился в гостиной: сидел возле чуть тлеющего камина, то и дело левитируя туда со стола свитки пергамента. Родольфус прислонился к дверному косяку. Хотел окликнуть — дыхание перехватило.
— Басти… — сумел, наконец, выдавить.
Тот обернулся. Удивленно поднял брови.
— Только о своих написали! Суки!
Кажется, последнюю фразу он сказал вслух — вон, сурового вида ведьма за соседним столиком обернулась, взглянула осуждающе. И тут же растянула в улыбке бледные губы, кивнула. Родольфус ответил: мало ли, вдруг знакомая. Рассказывать всем и каждому о том, что он — не тот, за кого его принимают, он не собирался. Хватит и того, что его моментально разгадала Алиса. Интересно, кстати, как? Что он такого ляпнул? Легиллименцию она вряд ли применяла, да и какой в этом толк? По утрам у большинства мужиков мысли примерно одинаковы.
В «Пророке» писали о трудностях послевоенного периода, о восстановлении Хогвартса, об арестах. Имена называли редко, отделываясь общими фразами, вроде«группа последователей Того-кого-нельзя-называть». Впрочем, кое-кого все-таки упомянули: Ранкорна, Тикнесса, Яксли… Его самого, вернее, Родольфуса из этого мира.
Вот, в номере за пятое мая:
«Арестован Родольфус Лестрейндж, один из самых давних и верных последователей Лорда Волдеморта, после захвата последним министерства магии возглавлявший аврорат».
Подробности пропустил, удивившись разве что, зачем Лорд отправил его руководить авроратом, и чем повелителя Долиш не устроил. И почему он вместо Азкабана очутился в постели главного аврора? Ладно, это как раз несложно будет выяснить.
А вот и статья об освобождении из-под стражи… нет, все же не его, а этого, местного. «Новые факты, показания портрета Дамблдора». Та-ак! Он что, действительно был шпионом Ордена Феникса? Предал Лорда из-за какой-то… Ну и мразь!
Теперь все было ясно. Ладно, не время думать о том, что собой представлял этот болван и почему он сделал то, что сделал. Сейчас надо искать своих.
Попалась на глаза заметка о том, что в Атриуме министерства вместо монумента «Магия — это могущество» собираются ставить памятник всем погибшим.
«Всем», — криво усмехнулся Родольфус, помня про список.
Оказалось — действительно всем!
Статья, подписанная именем Гермионы Грейнджер. «А-а, — вспомнил, — грязнокровка, таскавшаяся за Поттером!» Девчонка утверждала, что нельзя никого забывать, что магов слишком мало для того, чтобы просто выбросить часть из них, как ненужный мусор. Что именно это и пытались сделать последователи Лорда.
«Ого! Вот это сравнения!»
Возмущенный ответ Фаджа…
«Так вот кто теперь министр!»
Комментарий национального героя Гарри Поттера.
Комментарий национального героя Н. Лонгботтома.
Комментарий главного редактора «Пророка» Р. Скитер.
Петиция, подписанная кучей народу…
И как итог всему — эскиз памятника. Накренившаяся, будто подломленная башня Хогвартса, на самой гладкой стене — имена. Больше сотни. Все.
Родольфус впился взглядом в надписи, стараясь — и боясь — найти там их, но на маленькой фотографии букв было не разглядеть.
Пришлось листать дальше.
Нашел ближе к концу — отчет об очередном заседании Визенгамота и приговоры Упивающимся.
«Рабастан Лестрейндж… — Сердце ёкнуло: жив! — приговаривается»…
Чтобы прочитать, к чему именно, надо было перевернуть страницу, и Родольфус долго сидел, не находя в себе сил сделать это. Пока не видишь, можно надеяться. А прочитав «к поцелую дементора» или«к пожизненному заключению в Азкабане»…
«… к трем годам домашнего ареста».
Родольфус опустил газету на колени. Басти был не просто жив, он был дома! Дома, а не в Азкабане! Ему ничего не угрожало, он был свободен, черт возьми! Ладно, почти свободен.
Этот мир ему все больше и больше нравился.
Подавил желание подняться и аппарировать домой немедленно: еще надо было найти Беллу.
Упоминания о его жене не было нигде. Снова перелистал от начала до конца и обратно всю подшивку — ни следа. Ни упоминания о смерти, ни об аресте. Беллы будто вообще не было.
К замку Родольфус аппарировал с опасением — помнится, там, «дома», безмозглые авроры неслабо напортачили, пытаясь снять магическую защиту. Добились только того, что туда больше не могли попасть и хозяева.
Здесь родовой защиты не было, но был барьер, видимо поставленный авроратом и разрешающий аппарацию только в замок.
Открыл дверь и приготовился отбиваться от стаи оголодавших докси, как было после возвращения из Азкабана. Нет — дом был явно жилым… Конечно, ведь Басти там уже дней десять… А где он, кстати?
Брат обнаружился в гостиной: сидел возле чуть тлеющего камина, то и дело левитируя туда со стола свитки пергамента. Родольфус прислонился к дверному косяку. Хотел окликнуть — дыхание перехватило.
— Басти… — сумел, наконец, выдавить.
Тот обернулся. Удивленно поднял брови.
Страница 7 из 75
