Фандом: Гарри Поттер. Самый лучший день заходил вчера…
Добавить в моё избранное
11 мин, 0 сек 12862
Она ему сразу не понравилась. Выглядела странно, вела себя вызывающе, ничуть не лучше Пожирателей смерти. К тому же она слишком много времени проводила в полной тишине в саду, разглядывая павлинов, прогуливающихся по мягкой траве Малфой-мэнора.
— Мой Лорд, — попытался начать как-то трудный разговор Люциус, — ваша змея дает понять всем окружающим, что неравнодушна к моему малышу…
Волдеморт обернулся и уставился на него немигающим взглядом. Выход из скользкой ситуации был один — побледнеть, а когда по выражению лица супруги Люциус понял, насколько многозначительно прозвучала фраза, ему потребовалось немало усилий, чтобы устоять на ногах. Поджилки затряслись.
— Мой Лорд… я говорил о павлине. О китайском белом павлине, привезенном сюда для разведения. Вы поймите, у меня есть еще пара самцов, но очень молодых, так что не стоит рассчитывать на многое, пока они не подрастут. А этот… Он — венец коллекции, моя гордость!
Волдеморт и не подумал отвести взгляда. На всякий случай Люциус сделал шаг назад, поближе к двери.
— Не понимаю. Чего ты хочешь, Люциус? — наконец поинтересовался Лорд, крепче сжимая в тонких пальцах его, Малфоя, волшебную палочку. — Ты что, желаешь, чтобы я заставил Нагини спариться с твоим племенным павлином?
Эта идея не просто ошеломила Люциуса, она лишила его дара речи — а такое происходило поистине редко.
— Нет! — свой голос Люциус не узнал. — Нет, мой Лорд, я лишь думал, не поспособствуете ли вы тому, чтобы госпожа Нагини осуществляла свои прогулки в некотором… удалении от вольера с павлинами? Эти птицы долгие годы были символом Малфой-мэнора и…
Волдеморт брезгливо поморщился, взмахнул полами мантии и удалился, очевидно считая дальнейшее продолжение разговора бессмысленным.
— Я хотя бы попытался, — прошептал Люциус Нарциссе. Та лишь устало кивнула.
Предчувствия не обманули его и на этот раз.
Воскресенье выдалось солнечным и очень теплым. Кое-кто из Пожирателей смерти отправился в поместье к Ноттам — играть в блэкджек, те же, кто остался, травили байки о рейдах, развалившись на траве у пруда. Сам Темный Лорд поднялся непривычно рано и аппарировал в неизвестном направлении, а значит, можно было позволить себе расслабиться.
В первый раз за месяц жизнь начала казаться Люциусу практически нормальной. Он поднялся с постели, только когда домовики подали горячий завтрак. Чуть позже к нему заглянул Драко и почти час поддерживал беседу о политике. Ближе к полудню в рабочем кабинете появилась Нарцисса в шелковом пеньюаре «для особых случаев», так что он с лихвой насладился плодами «Самого лучшего дня». И вот, когда Люциус расположился на балконе с бокалом вина, намереваясь посвятить оставшееся время самому себе, случилось это.
Сначала ему показалось, что павлины дерутся за молодую паву, привезенную из Лиона на прошлых выходных. Но потом, приглядевшись, он заметил в абсолютно белом вольере что-то до неприличия черное. Павлины метались из угла в угол, словно перепуганные курицы.
Люциус и забыл, когда в последний раз передвигался настолько быстро. В одно мгновение он слетел с лестницы, промчался через весь сад в халате и домашних туфлях, едва не врезался в изгородь. Разлетающийся во все стороны пух красноречиво свидетельствовал, что можно было не спешить.
От главной гордости Малфой-мэнора — трехлетнего самца-производителя — остался только хвост. Испуганные павы осиротело жались друг к дружке, а молодые самцы, глупо пялясь на Люциуса, нервно выщипывали перья.
— О нет…
Во всей этой сумятице спокойной выглядела лишь Нагини — мерзкая чешуйчатая тварь, забравшаяся к павлинам, когда никто не видел.
— За что мне это?!
Весь вольер был усеян белыми перьями, змея лежала на них, как на перине. Судя по основательно раздутой глотке — или что там у нее находилось сразу после головы, — проклятая тварь полакомилась его любимчиком. И не когда-нибудь, а в самый лучший день за этот проклятый месяц.
— Люциус, дорогой, — Нарцисса уже была рядом и сочувственно гладила его по плечу, — это просто павлин, мы купим нового.
— Просто павлин?! Нарцисса! — его возмущению не было предела. — Это не просто павлин! Не просто… это… это Ганнибал Седьмой! Мой самец-производитель! Ты видела, какие огромные у него яйца? Получались.
Нагини, похоже, ничего не волновало.
— Да чтоб ты подавилась, гадина! — бросил в сердцах Люциус.
— Пап, — появившийся рядом Драко подергал отца за рукав, — а Нагини, кажется, и так… того. Подавилась. Ты посмотри, ей же явно нехорошо.
— Нехорошо?! Да она… — Люциус собирался разъяснить всем, насколько редким и ценным продуктом набила брюхо змея Волдеморта, но прикусил язык. Змея явно не выглядела счастливой. Нет, в общем-то, ее внешний вид никак не изменился — такая же длинная, скользкая, чешуйчатая. Но одного важного пункта в ее характеристике недоставало: змея не двигалась.
— Мой Лорд, — попытался начать как-то трудный разговор Люциус, — ваша змея дает понять всем окружающим, что неравнодушна к моему малышу…
Волдеморт обернулся и уставился на него немигающим взглядом. Выход из скользкой ситуации был один — побледнеть, а когда по выражению лица супруги Люциус понял, насколько многозначительно прозвучала фраза, ему потребовалось немало усилий, чтобы устоять на ногах. Поджилки затряслись.
— Мой Лорд… я говорил о павлине. О китайском белом павлине, привезенном сюда для разведения. Вы поймите, у меня есть еще пара самцов, но очень молодых, так что не стоит рассчитывать на многое, пока они не подрастут. А этот… Он — венец коллекции, моя гордость!
Волдеморт и не подумал отвести взгляда. На всякий случай Люциус сделал шаг назад, поближе к двери.
— Не понимаю. Чего ты хочешь, Люциус? — наконец поинтересовался Лорд, крепче сжимая в тонких пальцах его, Малфоя, волшебную палочку. — Ты что, желаешь, чтобы я заставил Нагини спариться с твоим племенным павлином?
Эта идея не просто ошеломила Люциуса, она лишила его дара речи — а такое происходило поистине редко.
— Нет! — свой голос Люциус не узнал. — Нет, мой Лорд, я лишь думал, не поспособствуете ли вы тому, чтобы госпожа Нагини осуществляла свои прогулки в некотором… удалении от вольера с павлинами? Эти птицы долгие годы были символом Малфой-мэнора и…
Волдеморт брезгливо поморщился, взмахнул полами мантии и удалился, очевидно считая дальнейшее продолжение разговора бессмысленным.
— Я хотя бы попытался, — прошептал Люциус Нарциссе. Та лишь устало кивнула.
Предчувствия не обманули его и на этот раз.
Воскресенье выдалось солнечным и очень теплым. Кое-кто из Пожирателей смерти отправился в поместье к Ноттам — играть в блэкджек, те же, кто остался, травили байки о рейдах, развалившись на траве у пруда. Сам Темный Лорд поднялся непривычно рано и аппарировал в неизвестном направлении, а значит, можно было позволить себе расслабиться.
В первый раз за месяц жизнь начала казаться Люциусу практически нормальной. Он поднялся с постели, только когда домовики подали горячий завтрак. Чуть позже к нему заглянул Драко и почти час поддерживал беседу о политике. Ближе к полудню в рабочем кабинете появилась Нарцисса в шелковом пеньюаре «для особых случаев», так что он с лихвой насладился плодами «Самого лучшего дня». И вот, когда Люциус расположился на балконе с бокалом вина, намереваясь посвятить оставшееся время самому себе, случилось это.
Сначала ему показалось, что павлины дерутся за молодую паву, привезенную из Лиона на прошлых выходных. Но потом, приглядевшись, он заметил в абсолютно белом вольере что-то до неприличия черное. Павлины метались из угла в угол, словно перепуганные курицы.
Люциус и забыл, когда в последний раз передвигался настолько быстро. В одно мгновение он слетел с лестницы, промчался через весь сад в халате и домашних туфлях, едва не врезался в изгородь. Разлетающийся во все стороны пух красноречиво свидетельствовал, что можно было не спешить.
От главной гордости Малфой-мэнора — трехлетнего самца-производителя — остался только хвост. Испуганные павы осиротело жались друг к дружке, а молодые самцы, глупо пялясь на Люциуса, нервно выщипывали перья.
— О нет…
Во всей этой сумятице спокойной выглядела лишь Нагини — мерзкая чешуйчатая тварь, забравшаяся к павлинам, когда никто не видел.
— За что мне это?!
Весь вольер был усеян белыми перьями, змея лежала на них, как на перине. Судя по основательно раздутой глотке — или что там у нее находилось сразу после головы, — проклятая тварь полакомилась его любимчиком. И не когда-нибудь, а в самый лучший день за этот проклятый месяц.
— Люциус, дорогой, — Нарцисса уже была рядом и сочувственно гладила его по плечу, — это просто павлин, мы купим нового.
— Просто павлин?! Нарцисса! — его возмущению не было предела. — Это не просто павлин! Не просто… это… это Ганнибал Седьмой! Мой самец-производитель! Ты видела, какие огромные у него яйца? Получались.
Нагини, похоже, ничего не волновало.
— Да чтоб ты подавилась, гадина! — бросил в сердцах Люциус.
— Пап, — появившийся рядом Драко подергал отца за рукав, — а Нагини, кажется, и так… того. Подавилась. Ты посмотри, ей же явно нехорошо.
— Нехорошо?! Да она… — Люциус собирался разъяснить всем, насколько редким и ценным продуктом набила брюхо змея Волдеморта, но прикусил язык. Змея явно не выглядела счастливой. Нет, в общем-то, ее внешний вид никак не изменился — такая же длинная, скользкая, чешуйчатая. Но одного важного пункта в ее характеристике недоставало: змея не двигалась.
Страница 1 из 4
