Ген

Глава 1

Юный рассудок Гена раздирало множество вопросов и противоречий, он стремительно взрослел. Вся эта лавина вопросов, требующих немедленных ответов, крутилась с утра до вечера в голове Максима, и он терпеливо отвечал на них своему другу. Вместе со знаниями у Гена появились капризы и прихоти, которые он уже мог сформулировать. В этот день с утра он канючил, что ему нужна одежда, чтобы Максим заказал ему комбинезон, компьютерную мышь и ошейник, украшенный шипами.

— А ты себе корону не присмотрел? — пошутил Максим, но пообещал заказать доставку всего понравившегося Гену ассортимента.

Чаше всего кота интересовал вопрос, как скоро он сможет, как и Максим, трансформировать свое тело, и уже строил планы этих действий, торопя время нытьём в разум своего спасителя. Ген неотступно следовал за Максимом, создавая ему массу хлопот постоянным мысленным шумом.

Перед приходом Семёна Максим приказал ему не появляться в зоне видимости. Семён намеревался забежать вечером по не терпящему отлагательства делу, и до его появления оставался один час, во время которого Максим решил уединиться в оранжерее, где у него находилось массажное кресло и созданы необходимые условия для отдыха, выбрал на пульте нужный режим массажа, подобрал музыку и подключил ароматизацию, как всегда выбрав эту гамму запахов, содержащую в себе дуэт ароматов, раскрывающихся в начальной ноте чувственным полутоном розы Таифи с переливами специй и муската, и к завершению приобретающий горьковатую терпкость, даруемую маслом удового дерева.

Первое, что поспешил озвучить появившийся через час Семён, это о необходимости срочно предоставить в управление перечень наиболее перспективных вариантов боевых химер, к настоящему времени разработанных лабораторией.

— Я всегда утверждал, — заявил Семён. — что в стремлении к совершенству любые способы хороши, и кибернизировать своё тело не самый лучший из них. Хотя не грех использовать любой, чтобы стать умнее, сильнее и продлить собственное существование. Химеризацию считаю самым перспективным.

— Согласен, — отреагировал Максим. — Но нельзя не учитывать, что у каждой особи генетическое наследие сугубо индивидуально, следовательно и реакции на одинаковые вводные условия будут различны. Наши подопечные разноплановые существа, и у них нельзя исключать отсутствие глобальной человеческой парадигмы.

— Я и не исключаю этот аспект, — подтвердил Семён. — и даже убеждён в том, что возможно попытка подправить эволюцию человека в одной человеческой жизни и приведёт к непредсказуемым результатам, но это лишь увеличивает шанс к выживанию мыслящего существа. Мне понятны твои сомнения по поводу извечной проблемы парадигмы… Приступая к массовому воспроизводству боевых образцов, считаю, что непременно должна быть разработана система воспитания, либо способ внушения человеческих моральных ценностей. Но всегда остаётся риск того, что пробудившийся химерический интеллект выработает свою парадигму.

— Надо позаботиться об этом, и до начала программы размножения подобрать специалистов и разработать методы по психотехнологическому влиянию на подсознание этих бойцов, заранее с программировать их поведение и мировоззрение… — поймав на себе сосредоточенный взгляд Семёна, Максим оборвал фразу.

И после непродолжительного молчания продолжил, нарушая затянувшуюся тишину:

— Не надо рассматривать меня как диковинного монстра. Хотя я им и являюсь, но тем не менее я обыкновенный реалист. Надеюсь, надо мной не нависла угроза быть разобранным на молекулы. Моё юридическое полноправие ни у кого не вызывает сомнение?

— Не сомневайся! Ты достаточно надежно ограждён от обычного человеческого общества, и адекватность твоей биологической сущности человека я никому не позволю ставить под сомнение, — заверил его Семен,

пригубил предложенный бокал, отметив отменный вкус предложенного коньяка, и продолжил. — Главным движителем человеческой цивилизации, всегда были и есть сейчас — войны и насилие, являющиеся главным инструментом прогресса. Люди с лёгкостью теряют безусловные инстинкты, заложенные самой природой в генотип большинства видов живых существ: «Не убий себе подобного без крайней необходимости.» В результате человечество стремительно теряет многие безусловные инстинкты, свойственные животным, так и не успев обзавестись в своих душах нравственностью.

Кончики губ Максима изогнулись в лёгкой улыбке, но глаза по-прежнему оставались суровыми, как и последующие его слова:

— Должен признать, что с тех пор как я обрёл способность читать мысли людей, я — индивидуалист, а если быть точнее индивидуалист по максимуму. Я не люблю толпу, даже из двух человек. Теперь смысл моей жизни только в работе.

В ответ Семен боднул лбом воздух и, направившись к выходу, изрёк:

— Проблема выбора стоит лишь перед тем, кто его не сделал. К нам с тобой это не относится. Жду твоих предложений.