Ген

Этот визит не должен был стать причиной особого беспокойства, внезапно охватившего душу. Но стал.

Этот разговор с Семёном запустил новую череду раздумий, и Максим не позволил себе сегодня стакан «божественного нектара сумеречного сознания»

Немного отдохнув после ухода Семёна, Максим решил провести ночной обход лабораторий и наметить предварительный перечень образцов, наиболее подходящих для массового воспроизводства в военных целях в рамках программы «человекоподобный воин — полезный, умелый».

Изначально формирование геномов химер производилось в двух направлениях: первое было представлено геномными наборами, имеющими конечную линейку метаморфоз и достигающих окончательную стадию буквально через две, максимум три метаморфозы; второе направление представлено более сложно сформированными геномами, и соответственно количество их метаморфоз имело больше циклов изменений, включая даже экземпляры, ещё не достигшие конечной стадии в рамках данного эксперимента.

Каждое направление было представлено образцами геномов, включающих в свой набор фрагменты человеческого генома и сформированными без применения человеческого биоматериала, но разной степени сложности.

Экземпляры, подходящие для внесения в печень универсальных солдат с возможностями регенерации поврежденных органов, Максим безусловно планировал выбрать из человекоподобных химер первого направления, исключительно с конечной фазой метаморфоза.

Ген, как обычно, сопровождал Максима и в этот раз. Обойдя каждый бокс, Максим оперативно составил перечень из восьми наиболее подходящих химер. Но не смог отказать себе в удовольствии осмотреть и некоторые другие наиболее интересные экземпляры из второй мегаметаморфозной группы. Приближаясь к удалённым боксам, он заметил, что в некоторых из них химеры находятся в странном состоянии, как будто были парализованы в неестественных позах. Лишь в самом последнем в ряду боксе происходило странное струящееся свечение.

Ещё сутки назад находящаяся там химера выглядела, как многолепестковая морская звезда, каждый отросток-лепесток которой был покрыт многочисленными шипами, и каждый раз она удивляла и радовала Максима изменяющейся гаммой окраски. Но сейчас из центра этой живой звезды появились тонкие длинные извивающиеся отростки, на наружных концах которых округлые шарообразные утолщения светились струящимся переливающимся светом. Эти переливы были настолько красивы, что у Максима захватило дух от этой феерической гармонии света. За желтой гаммой оттенков последовала зеленая, потом голубая, которая перешла постепенно в розово-малиновый, потом в фиолетовый диапазон.

Его тело отозвалось на эту музыку света ощущениями невыразимого словами удовольствия, хотелось плакать и смеяться, кричать и даже испытывать боль. Кожа на кончиках пальцев рук и ног, а потом и всего тела начала осязать этот свет, как нежнейшее прикосновение крыльев ангела. Свет стал восприниматься на слух, осязаться всем телом, вызывая взрыв нежности и любви к этому химерическому существу, побуждая, самому превратиться в свет и звук в стремлении слиться с этой бездной наслаждения.

Видимо в какой-то момент, поддавшись этой феерии, Максим потерял всякую ориентацию в пространстве и упал на пол, и только после этого очнулся, почувствовав, как влажный нос кота уткнулся в его щёку.

Кот в данный момент оказался намного прозорливей человека, сообразив, что нельзя смотреть в сторону этого существа. Сначала Ген отчаянно пытался оттащить тело Максима подальше, но несмотря на свой значительно увеличившийся размер, не осилил и закрыл лицо друга своим телом.

Позднее, возвращаясь в дом и обдумывая создавшуюся ситуацию, Максим многозначительно изрёк:

— Да, наш мир устроен так, что случайность и неопределённость есть его объективные характеристики.

— Ты ведь ликвидируешь это существо? — осторожно прокрался в его голову вопрос Гена.

— Нет, Ген, не думаю… Я безнадёжный эстет, не люблю убирать никакое существо до того момента, пока не возникнет ситуация — я или оно. Я должен сначала изучить это уникальное создание моего эксперимента.

— Когда же ты насытишь свой неуёмный исследовательский интерес.

— Как любой человек я свободен в своём выборе, — улыбнувшись, произнёс Максим, и эта улыбка преобразила его скульптурное каменно-неподвижное лицо в одухотворенное, и он продолжил:

— Ген, мы имеем редчайший случай целого каскада геномных бифуркаций, и оставить без внимания это редкое явление не могу себе позволить. Наши проекты находятся в стадии нигредо, и весь этот чёрный замес не может не приносить такие сюрпризы.

Закончив фразу, Максим провёл по-привычке рукой по спине своего кота и, резко повернув к нему голову, воскликнул:

— Что у тебя с шерстью, Ген?

— Как видишь, я тоже уже кое-что могу. Мне удалось видоизменить свою шерсть, и теперь моя кожа мало чем отличается от твоей, — был ответ Гена.