Ген

Про себя Максим отметил, что его подопечный за счет отличного аппетита значительно увеличил свой размер, и уже больше смахивал на не крупную рысь, а сегодня ещё и продемонстрировал ему свои новые возможности.

— Это не всё, что мне удалось, пока ты занимался с гостем. Посмотри, — радостно обратился к Максиму Ген, демонстрируя свои передние лапы, теперь больше похожие на маленькие детские ручки. — Осталось чуть-чуть поработать над формой ногтей, и я смогу пользоваться подаренной тобой электронной мышью. Ты ведь разрешишь мне пользоваться твоим компьютером?

— Ген, ты меня удивляешь, — только и нашел, что ответить Максим.

— Знаешь Максим, я тебя ослушался и понаблюдал за вами из-за аквариума, и пришёл к выводу, что Семён не тот за кого себя выдаёт. Он умеет блокировать свои мысли и похоже может поковыряться и в твоих. Будь с ним осторожнее.

— Я тоже это заметил и, надеюсь, ты не вспугнул его. Ты напрасно меня ослушался, Ген. Воистину молодежь неопытна, а потому бесстрашна, — внушал ему Максим. — Он не должен знать о тебе ничего. Если всё обстоит, так как мы думаем, то он легко тебя вычислит по ментальному полю. Мне пришлось чуть ли не танцевать перед ним, чтобы заслонить тебя. Ты ведь не являешься моим клоном, и эти различия с близкого расстояния он легко учует. Если не хочешь превратиться в лабораторный биоматериал, то будешь беспрекословно мне подчиняться.

Максим выдержал паузу и продолжил:

— Я выделю тебе помещение с надёжной экранировкой, предоставлю персональный компьютер с внешним инетом. Но я запрещаю тебе приближаться к моему домашнему серверу. Ты понял, Ген.

Казалось Ген сидел, пристыженно склонив голову, послушный как дитя, но этот неуёмный, как и его хозяин, челокот уже обдумывал новые похождения.

Глава 2

Максиму казалось, что Ген в точности выполняет все его указания. Но сегодня он был не мало удивлён, когда Ген, впервые сославшись на свою занятость, отказался сопровождать его во время ежедневного ночного обхода нижнего уровня, уже наполовину заполненного боксами с экспериментальными химерами.

Кот всегда охотно следовал за Максимом, ибо после обхода они уединялись в огромном ещё не заполненным оборудованием зале, где могли себе позволить бегать, догоняя друг друга, играть в мяч до изнеможения, давая выход накопившейся за день энергии.

Его отказ участвовать в обходе насторожил и озадачил Максима не меньше, чем эксперименты со своей внешностью, которые Ген предпринимал, периодически добавляя в свой облик что-то новое. Кроме того он планомерно увеличивал свою массу, но не это больше всего поражало Максима. Было очевидно, что в последнее время Ген изучал древнейшую историю Египта и смоделировал себе облик египетского сфинкса с тщательно сформированным человеческим лицом, а ещё запоролил свой компьютер. Вот это и показалось Максиму самым странным событием.

Как бы нечаянно закрыв кота в оранжерее, Максим взломал пароль на его компьютере и столкнулся с очень странным явлением: Ген написал стихотворение, странное стихотворение, и, видимо, его-то он и скрывал.

«Ты как мезон, рождающий мюон,»

Аннигилировал восторг вопящего протона.

А я, не долетевший до Земли мюон,

Не потревожу твоего покоя.

Во мне теснятся крики мироздания,

В страданиях, родивших ветер тех мгновений,

Что отразят вселенную во мне

Лавиной призрачных мечтаний.

Эти строчки заставили Максима задуматься, он неторопливо вернулся в оранжерею, оставив входную дверь открытой, расположился в массажном кресле.

«Надо с ним поговорить, — вертелась в голове фраза, задремал.»

Очнулся он внезапно, почувствовав, что Ген сидит рядом и в упор смотрит потемневшими, отблескивающими красным цветом, глазами.

Максим замер, полуоткрыв глаза, мысленно пробираясь вовнутрь его мозга, поиграл мостиками нейронных связей и, получив доступ, обратился с вопросом:

— Ген, тебя что-то волнует в последнее время, поговорим?

Максим чувствовал его волнение и желание высказаться, но Ген упрямо молчал. В ответ Максим также не решался малейшим звуком или словом прервать незримую, тонкую нить ментального взаимодействия, связавшего их разум, не зная в тот момент, где проходит черта, за которой чувства примут иной отпечаток. Но сколь ни глубока была эта взаимная привязанность друг к другу, он уже почувствовал, что Ген вновь осознаёт себя независимой личностью.

Взволнованный мысленный шепот обжёг рассудок Максима адресованным вопросом:

— Ты можешь мне сказать: кто я теперь?

— Ты разумное, мыслящее существо, — был мгновенный ответ Максима.

— А какое я существо? У вас людей принято полагать, что понимание природы человека обусловлено парадигмой доминирования, суть которой рассматривать человеческих существ изолированными от природы сущностями и превосходящими саму природу.