Фандом: Гарри Поттер. Профессор Снейп по праву считается одним из самых суровых преподавателей в Хогвартсе. Но даже ему бывает не чуждо сочувствие к ученику. Хотя Снейп, разумеется, сделает всё, чтобы сам ученик об этом никогда не узнал…
Добавить в моё избранное
13 мин, 9 сек 9692
Любили, ох как любили в те времена и стихотворные мнемонические правила, и поэтические описания сложнейших химических процессов, и прочую цветистую словесную муть! Но зачем щеголять этими ненужными красивостями в наши дни? И кстати, если уж на то пошло — не «свет лаванды»(лаванда — это же не саламандра какая-нибудь!), а«цвет лаванды», то есть высушенные или свежие соцветия.
Но тут к профессору Снейпу протянулась рука Паркинсон с листом пергамента, и он позабыл о глупом Финнигане с его старомодной шпаргалкой. Пора было собирать работы.
Вот лист Томаса — исписанный только с одной стороны, да и то едва ли наполовину… Впрочем, большего от него Снейп и не ждал.
Патил протянула два листа — ну конечно, в один ее разглагольствования не уместить! А толку-то… Все равно как была по успеваемости чуть лучше Крэбба и Гойла, так и осталась.
Грейнджер тоже протянула два листа. Да что ж такое! Но заглянув в них, профессор понял, что один — это ее работа, а второй — Поттера. Ну, ладно…
Когда Крэбб вручил педагогу два листа — свой и Гойла — Снейп и бровью не повел. Но когда и Малфой сдал два листа, профессор не выдержал и иронично кашлянул. Малфой вздрогнул и торопливо забрал один лист обратно. Профессор недоуменно нахмурился и хотел было наскоро проглядеть текст Малфоя, но тут ему бросился в глаза Уизли, который, скорчившись за партой, торопливо дописывал работу. После колокола. Каков наглец! Преподаватель кинулся к нему, как коршун, и Уизли, отбросив перо, дрожащей рукой протянул ему свой лист…
Поймав себя на том, что он слишком уж расслабился, в то время как дела не ждут, профессор зажег свечи и принялся за работу. Надо было составить еще один вариант проверочной — для Малфоя и Финнигана, которые должны будут пересдать ее послезавтра. Потому что эти два молодых идиота вручили ему вместо ответов на задания нечто невообразимо лиричное и до неприличия личное.
Малфой, судя по всему, ошибся листом — и оставил свою работу у себя (что вовсе не избавляет его от необходимости пересдавать эту работу, уже с новыми заданиями). А своего педагога он по рассеянности осчастливил… портретом Грейнджер.
Так вот что Малфой там вычерчивал у себя на пергаменте, вот почему он так часто поглядывал на эту гриффиндорскую зазнайку! Ну что ж, сходство с оригиналом у рисунка определенно есть. И характер Грейнджер передан блестяще — скупыми, но точными штрихами, подчеркивающими черты лица. У Малфоя явно имеется художественный талант. Жаль только, что со вкусом в выборе модели у этого юноши большие проблемы…
Что же касается Финнигана, то этот бездельник вообще не принимался за проверочную работу. На листе были записаны только задания — на ответы у этого парня, как обычно, не хватило мозгов. Мог бы хоть списать у кого-нибудь… Что, даже на это сообразительности не хватило? Или чертова гриффиндорская гордость не позволяет?
А то, что профессор принял за строки из старинного трактата, оказалось явно собственным творением Финнигана. И к зельеварению оно не имело ни малейшего отношения. Снейп, ухмыляясь, перечитал косые, уползающие вверх строчки, написанные угловатым почерком Финнигана:
Лаванды свет во мраке подземелья
Горит, как пламя под котлами с зельем.
Люблю тебя, как солнце, как луну,
Тебя, тебя, только тебя одну!
Но ты не смотришь на мои страданья,
И не видать с тобою мне свиданья.
Красива ты, но красота пройдет,
Не забывай того, кто верно ждет.
Ну, хоть ритм не хромает, и на том спасибо… А все-таки первые две строчки сильно смахивают на цитату из старинного сборника рецептов. И как он, Снейп, мог забыть, что эту безмозглую Браун зовут Лаванда? Как он вообще мог подумать, что у Финнигана хватит терпения искать в библиотеке старинные сборники рецептов ради шпаргалки к одной-единственной проверочной работе? Да на такой подвиг не способна даже Грейнджер! Впрочем, Грейнджер и не нужны шпаргалки.
А сколько пафоса… «Не забывай того, кто верно ждет». Интересно, надолго ли хватит твоей верности, мальчик? Да что ты вообще знаешь о верности…
Профессор небрежно отшвырнул два листа к общей стопке работ и некоторое время сидел, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.
Но тут к профессору Снейпу протянулась рука Паркинсон с листом пергамента, и он позабыл о глупом Финнигане с его старомодной шпаргалкой. Пора было собирать работы.
Вот лист Томаса — исписанный только с одной стороны, да и то едва ли наполовину… Впрочем, большего от него Снейп и не ждал.
Патил протянула два листа — ну конечно, в один ее разглагольствования не уместить! А толку-то… Все равно как была по успеваемости чуть лучше Крэбба и Гойла, так и осталась.
Грейнджер тоже протянула два листа. Да что ж такое! Но заглянув в них, профессор понял, что один — это ее работа, а второй — Поттера. Ну, ладно…
Когда Крэбб вручил педагогу два листа — свой и Гойла — Снейп и бровью не повел. Но когда и Малфой сдал два листа, профессор не выдержал и иронично кашлянул. Малфой вздрогнул и торопливо забрал один лист обратно. Профессор недоуменно нахмурился и хотел было наскоро проглядеть текст Малфоя, но тут ему бросился в глаза Уизли, который, скорчившись за партой, торопливо дописывал работу. После колокола. Каков наглец! Преподаватель кинулся к нему, как коршун, и Уизли, отбросив перо, дрожащей рукой протянул ему свой лист…
Засохший лепесток
Профессор Снейп сидел в своем кабинете, склонив голову на руку и уставившись на два листа пергамента, смутно белевшие в полумраке на темно-зеленом сукне столешницы. Рядом с чернильницей возвышалась стопка проверенных работ. Остались только эти два листа… Уже стемнело, но профессор не зажигал свечей. Полумрак постепенно скрывал рисунок на одном листе и столбик стихотворных сточек — на другом. В тишине кабинета раздавалось лишь тихое хмыканье — эхо легкой улыбки, блуждавшей по тонким губам профессора. Воспоминания об уроке, который закончился двойным курьезом — вот этими листами, вдруг отступили перед более давними и гораздо более грустными воспоминаниями…Поймав себя на том, что он слишком уж расслабился, в то время как дела не ждут, профессор зажег свечи и принялся за работу. Надо было составить еще один вариант проверочной — для Малфоя и Финнигана, которые должны будут пересдать ее послезавтра. Потому что эти два молодых идиота вручили ему вместо ответов на задания нечто невообразимо лиричное и до неприличия личное.
Малфой, судя по всему, ошибся листом — и оставил свою работу у себя (что вовсе не избавляет его от необходимости пересдавать эту работу, уже с новыми заданиями). А своего педагога он по рассеянности осчастливил… портретом Грейнджер.
Так вот что Малфой там вычерчивал у себя на пергаменте, вот почему он так часто поглядывал на эту гриффиндорскую зазнайку! Ну что ж, сходство с оригиналом у рисунка определенно есть. И характер Грейнджер передан блестяще — скупыми, но точными штрихами, подчеркивающими черты лица. У Малфоя явно имеется художественный талант. Жаль только, что со вкусом в выборе модели у этого юноши большие проблемы…
Что же касается Финнигана, то этот бездельник вообще не принимался за проверочную работу. На листе были записаны только задания — на ответы у этого парня, как обычно, не хватило мозгов. Мог бы хоть списать у кого-нибудь… Что, даже на это сообразительности не хватило? Или чертова гриффиндорская гордость не позволяет?
А то, что профессор принял за строки из старинного трактата, оказалось явно собственным творением Финнигана. И к зельеварению оно не имело ни малейшего отношения. Снейп, ухмыляясь, перечитал косые, уползающие вверх строчки, написанные угловатым почерком Финнигана:
Лаванды свет во мраке подземелья
Горит, как пламя под котлами с зельем.
Люблю тебя, как солнце, как луну,
Тебя, тебя, только тебя одну!
Но ты не смотришь на мои страданья,
И не видать с тобою мне свиданья.
Красива ты, но красота пройдет,
Не забывай того, кто верно ждет.
Ну, хоть ритм не хромает, и на том спасибо… А все-таки первые две строчки сильно смахивают на цитату из старинного сборника рецептов. И как он, Снейп, мог забыть, что эту безмозглую Браун зовут Лаванда? Как он вообще мог подумать, что у Финнигана хватит терпения искать в библиотеке старинные сборники рецептов ради шпаргалки к одной-единственной проверочной работе? Да на такой подвиг не способна даже Грейнджер! Впрочем, Грейнджер и не нужны шпаргалки.
А сколько пафоса… «Не забывай того, кто верно ждет». Интересно, надолго ли хватит твоей верности, мальчик? Да что ты вообще знаешь о верности…
Профессор небрежно отшвырнул два листа к общей стопке работ и некоторое время сидел, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.
Страница 2 из 4
