Фандом: Гарри Поттер. Профессор Снейп по праву считается одним из самых суровых преподавателей в Хогвартсе. Но даже ему бывает не чуждо сочувствие к ученику. Хотя Снейп, разумеется, сделает всё, чтобы сам ученик об этом никогда не узнал…
Добавить в моё избранное
13 мин, 9 сек 9693
Потом поднялся, взяв со стола подсвечник с тремя горящими свечами. Подошел к книжному шкафу. Осветив полки, вытащил большую, очень старую книгу. Положил ее на стол и раскрыл (от страниц поднялось облачко пыли). Неспешно полистал — и нашел нужное. Примерно на середине между страницами старинного фолианта были заложены лист пергамента и старая колдография. А еще — засохший лепесток когда-то яркой, а ныне поблекшей и выцветшей тигровой лилии.
Осторожно, чтобы не рассыпался в прах и без того хрупкий лепесток, Снейп вытащил лист пергамента из книги и положил перед собой. Это была запись рецепта зелья Мнемосины (для улучшения памяти). Под ним шли беспорядочные, вкривь и вкось начертанные пометки, типа: «Заменить женьшень розмарином? Обойдется почти в 8 раз дешевле. Но тогда увеличить пропорцию в 2,7 раза!»
А в самом низу листка шли стихотворные строчки, выведенные тем же самым четким мелким почерком, каким сейчас заполнялись журналы по предмету зельеварения и административные документы факультета Слизерин. Правда, на этом старом пергаменте почерк был еще не таким уверенным. Местами, особенно в стихотворных строках, у автора словно дрожала рука. А может, он просто подолгу задумывался над каждой новой строчкой своего юношеского стихотворения, идущего от самого сердца…
Мое сердце, милый друг, у тебя в плену.
Почему не хочешь ты на меня взглянуть?
Ты капризна и беспечна, но не забывай:
Красота, мой друг, не вечна, ею не играй.
Снейп вытащил из книги колдографию и задумчиво посмотрел на нее. На залитых солнцем широких ступенях парадного входа Хогвартса сидели двое подростков. Тощий носатый мальчишка с длинными темными волосами, нервно сцепив руки, исподлобья смотрел в объектив, но в глазах у него светилась затаенная радость. Девочка с пышными рыжими волосами держала в руке огромную тигровую лилию и широко улыбалась, поблескивая белоснежными зубами. Ее зеленые глаза искрились от счастья. Мальчишка на секунду потупился, а девочка задорно тряхнула огненной гривой волос. Потом они, не сговариваясь, посмотрели друг на друга — и беспричинно рассмеялись.
Профессор долго глядел на них. Потом произнес неслышно, одними губами: «Красота, мой друг, не вечна»… И бережно убрал колдографию обратно в книгу. Положил туда же, между страниц, старый лист пергамента. Взяв двумя пальцами, подержал на весу безжизненно-коричневый лепесток лилии — и осторожно опустил его поверх колдографии и пергамента. Затем захлопнул книгу и убрал ее обратно в шкаф.
Логика его переходов от темы к теме оставалась для профессора Снейпа загадкой. Вот, например, сегодня, зайдя к нему в хижину за обещанной порцией волос из гривы единорога, профессор был вынужден выслушать восторженный отчет о состоянии здоровья новорожденного фестрала, пламенную критику последнего указа Скримджера и подробное расписание занятий по уходу за магическими существами у пуффендуйцев. Причем всё это в версии Хагрида казалось каким-то таинственным образом связанным друг с другом.
Неудивительно, что профессор Снейп этим утром был страшно раздражен. В его распаленном воображении министр магии верхом на фестрале толкал речь перед пуффендуйцами. И это была довольно мерзкая картина.
Бережно прижимая к животу большую банку, наполненную волосами единорога (мадам Помфри заказала очередную партию целебных бинтов, пропитанных настоем этого редкого компонента), Снейп неспешно шел от хижины Хагрида к замку. Хорошо, что сегодня выходной! Остается только убрать в шкаф ценный ингредиент, за который было заплачено сорока минутами непрерывной пытки в виде беседы с Хагридом — и всё, до утра понедельника он, преподаватель Хогвартса Северус Снейп, абсолютно свободен.
Вопросы для завтрашней проверочной работы (она будет проведена только для Малфоя и Финнигана) написаны еще вчера. Работы всех остальных учеников тоже проверены еще с вечера. Сегодня можно почитать что-нибудь для души — например, «Сочинения зельевара» незабвенного Арсениуса Джиггера. А после можно сварить что-нибудь — опять же, для собственного удовольствия. В смысле, не для школы, а на продажу. Зелье от ревматизма, к примеру. Оно быстрое в приготовлении и всегда пользуется большим спросом, а в сентябре как раз созревает его основной компонент — полынь. Сушеная все-таки не имеет такой силы, как свежая…
Занятый своими мыслями, Снейп не сразу расслышал за стеной высоких, ровно подстриженных кустов можжевельника два тихих голоса.
Осторожно, чтобы не рассыпался в прах и без того хрупкий лепесток, Снейп вытащил лист пергамента из книги и положил перед собой. Это была запись рецепта зелья Мнемосины (для улучшения памяти). Под ним шли беспорядочные, вкривь и вкось начертанные пометки, типа: «Заменить женьшень розмарином? Обойдется почти в 8 раз дешевле. Но тогда увеличить пропорцию в 2,7 раза!»
А в самом низу листка шли стихотворные строчки, выведенные тем же самым четким мелким почерком, каким сейчас заполнялись журналы по предмету зельеварения и административные документы факультета Слизерин. Правда, на этом старом пергаменте почерк был еще не таким уверенным. Местами, особенно в стихотворных строках, у автора словно дрожала рука. А может, он просто подолгу задумывался над каждой новой строчкой своего юношеского стихотворения, идущего от самого сердца…
Мое сердце, милый друг, у тебя в плену.
Почему не хочешь ты на меня взглянуть?
Ты капризна и беспечна, но не забывай:
Красота, мой друг, не вечна, ею не играй.
Снейп вытащил из книги колдографию и задумчиво посмотрел на нее. На залитых солнцем широких ступенях парадного входа Хогвартса сидели двое подростков. Тощий носатый мальчишка с длинными темными волосами, нервно сцепив руки, исподлобья смотрел в объектив, но в глазах у него светилась затаенная радость. Девочка с пышными рыжими волосами держала в руке огромную тигровую лилию и широко улыбалась, поблескивая белоснежными зубами. Ее зеленые глаза искрились от счастья. Мальчишка на секунду потупился, а девочка задорно тряхнула огненной гривой волос. Потом они, не сговариваясь, посмотрели друг на друга — и беспричинно рассмеялись.
Профессор долго глядел на них. Потом произнес неслышно, одними губами: «Красота, мой друг, не вечна»… И бережно убрал колдографию обратно в книгу. Положил туда же, между страниц, старый лист пергамента. Взяв двумя пальцами, подержал на весу безжизненно-коричневый лепесток лилии — и осторожно опустил его поверх колдографии и пергамента. Затем захлопнул книгу и убрал ее обратно в шкаф.
Мужская солидарность
Общение с Хагридом бывало порой еще более невыносимым, чем с Дамблдором. Директор заводил долгие разговоры с коллегами исключительно по делу, хотя иногда доводил окружающих до белого каления своей придирчивостью. Хагрид, который любил поговорить не меньше директора, напротив, обожал перескакивать с темы на тему, нимало не заботясь о том, насколько это интересно собеседнику.Логика его переходов от темы к теме оставалась для профессора Снейпа загадкой. Вот, например, сегодня, зайдя к нему в хижину за обещанной порцией волос из гривы единорога, профессор был вынужден выслушать восторженный отчет о состоянии здоровья новорожденного фестрала, пламенную критику последнего указа Скримджера и подробное расписание занятий по уходу за магическими существами у пуффендуйцев. Причем всё это в версии Хагрида казалось каким-то таинственным образом связанным друг с другом.
Неудивительно, что профессор Снейп этим утром был страшно раздражен. В его распаленном воображении министр магии верхом на фестрале толкал речь перед пуффендуйцами. И это была довольно мерзкая картина.
Бережно прижимая к животу большую банку, наполненную волосами единорога (мадам Помфри заказала очередную партию целебных бинтов, пропитанных настоем этого редкого компонента), Снейп неспешно шел от хижины Хагрида к замку. Хорошо, что сегодня выходной! Остается только убрать в шкаф ценный ингредиент, за который было заплачено сорока минутами непрерывной пытки в виде беседы с Хагридом — и всё, до утра понедельника он, преподаватель Хогвартса Северус Снейп, абсолютно свободен.
Вопросы для завтрашней проверочной работы (она будет проведена только для Малфоя и Финнигана) написаны еще вчера. Работы всех остальных учеников тоже проверены еще с вечера. Сегодня можно почитать что-нибудь для души — например, «Сочинения зельевара» незабвенного Арсениуса Джиггера. А после можно сварить что-нибудь — опять же, для собственного удовольствия. В смысле, не для школы, а на продажу. Зелье от ревматизма, к примеру. Оно быстрое в приготовлении и всегда пользуется большим спросом, а в сентябре как раз созревает его основной компонент — полынь. Сушеная все-таки не имеет такой силы, как свежая…
Занятый своими мыслями, Снейп не сразу расслышал за стеной высоких, ровно подстриженных кустов можжевельника два тихих голоса.
Страница 3 из 4
