Фандом: Ориджиналы. Живешь себе спокойно, пытаешься свести концы с концами, торчишь в офисе, холишь свой старенький автомобиль, имеешь весьма дорогостоящее, но порой окупающее себя хобби… И вдруг — удачная охота на дракона, странный пассажир с утра в понедельник, дурацкий рабочий день, а потом и вовсе какие-то гады машину угнали! И понеслось!
Добавить в моё избранное
116 мин, 48 сек 3104
У меня дрожат колени и руки, внутренности сжаты в тугое кольцо, мне хочется лечь и умереть на пару суток, а лучше на неделю. Но другим участникам сражения плевать на мое состояние, они похлопывают меня по плечам, пытаются неуклюже качать на руках. Меня тошнит, темные стены склада кружатся пред глазами, крики гулкой болью отзываются в черепе.
— Хватит, хватит. Вайл нужно отдохнуть, — слышу вкрадчивый голос Ниона. И тут еще секунду назад бурно выражающие свои эмоции бандиты как по щелчку пальцев приходят в себя, смирнеют и оттаскивают меня на улицу, укладывают в салон машины Агапия, оставляя открытой дверь, чтоб я дышала свежим воздухом. Под рукой мгновенно оказывается бутылка воды и пара шоколадных батончиков, «лакомство для чемпионов».
— Вот так драка, — голос Ниона очень приятный, но это не то, что я хочу сейчас слышать. Видимо, он почему-то решил, что лично он отдыху не помешает.
«Уйди», — пытаюсь сказать, но изо рта вырывается лишь хриплый стон.
— Ты не говорила мне, что носишь с собой оружие. Это синкромеха, да? Какого типа твое?
Он, кажется, очень взволнован, поэтому не слышит моего шепота. «Уйди». Пытаюсь выдавить из себя слова, но вместо этого лишь глубоко дышу, пытаясь прогнать тошноту.
— Так вот что значит охота, да? Впечатляюще. Хотя сам по себе расстрел этих животных из оружия не особо интересен. Почему ты мне раньше об этом не рассказывала?
Он говорит и говорит, что-то нервное проскальзывает в его словах и тембре голоса, что-то срывающееся. Неожиданный поток слов для иностранца, который несколько дней назад путал формы глаголов и вообще большую часть слов дублировал жестами. Я пытаюсь не слушать его, но голос ввинчивается в уши против моего желания. На душе гадко. Синкромеха скользит в моих пальцах, тяжелая и впервые за многие годы неприятная на ощупь. Нион как будто сорвался с цепи, его слова льются потоком, ему некогда обращать внимания на мое состояние.
Я вдруг ощущаю, как ему хочется взять оружие себе. Этот жгучий интерес сбивает меня с толка, от него кружится голова. Из-за него, или может как закономерный итог этих сумасшедших дней, или просто усталость взяла свое, но во мне что-то окончательно ломается. Вся его аура доверия и безопасности — чушь собачья, улыбки и интерес — ложь и показуха, успешно маскирующая то, что меня используют для каких-то странных целей. Любое из его движений происходит только из-за какой-то выгоды. И мне настолько плохо, будто и не было этих десяти лет, будто я опять зеленая охотница, которую использовали вместо приманки.
— Забирай, раз она тебе так нужна, — мой голос похож на визг покрышек при резком торможении. Синкромеха легко вырывается из ладони, будто нас теперь ничего не связывает, и врезается в грудь Ниона, отскакивает, падает на асфальт с гулким стуком.
Она искрометно янтарная на свету, я знаю это и с закрытыми глазами. Под солнечными лучами гравировка темнеет, становится более отчетливой. С того самого дня десять лет назад, как я взяла эту синкромеху в руки, она не изменилась, но каждый раз я нахожу что-то новое в рисунках на ней. Часто мне кажется, что это знаки странной письменности, иногда они — просто узоры, а порой линии переплетаются так, будто выгравировано здесь несчетное количество монстров. Посмотри с одной стороны, увидишь дракона, с другой — лепрекона, баньши или еще какую-нибудь жуть.
— Вайл, так нельзя… Нужно поднять ее! — Алчный интерес тут же пропадает. Кажется, впервые слышу истинную растерянность в его голосе. Сегодня — день проявления эмоций.
— Вот сам и поднимай, — шепчу. Он не отвечает, но я кожей чувствую чужой взгляд, буравящий меня, и выдавливаю. — Уйди, пожалуйста…
На большее меня не хватает, я закусываю губу. Если он сейчас не уйдет, я готова употреблять нецензурную лексику. Но по асфальту раздается шорох шагов, а ощущение давящего взгляда исчезает. Облегченно выдыхаю и позволяю себе расслабиться. Потом сжимаюсь в комок на мягких сиденьях и как приличный взрослый состоявшийся человек беззвучно скрытно ору в упругую кожу, изливаю свой страх и напряжение. Потом долго пью воду и утираю выступившие слезы. Вот такой вот реальный нервный срыв.
Парни из банды меня не тревожат, они разбираются со складом. Больше нет смысла искать свою «старушку», мне всерьез хотят подарить тот внедорожник, который я оккупировала. Бросить это дело хочется сильно, как никогда раньше.
Наконец, прихожу в себя, запихиваюсь шоколадом до сытой тошноты и сажусь. Смотрю на часы, которые показывают без пятнадцати два. Прошло уже три часа с момента столкновения с лепреконами, но Нион так и не появился снова. Синкромеха лежит на земле, куда упала, отскочив от его груди. Мое покинутое семейное сокровище, которое непонятно почему бросило меня.
Тот, кто обладает истинной связью со своей синкромехой, никогда ее не потеряет и не упустит из рук. Но наша связь разорвалась. Скорее всего, виновата в этом я.
— Хватит, хватит. Вайл нужно отдохнуть, — слышу вкрадчивый голос Ниона. И тут еще секунду назад бурно выражающие свои эмоции бандиты как по щелчку пальцев приходят в себя, смирнеют и оттаскивают меня на улицу, укладывают в салон машины Агапия, оставляя открытой дверь, чтоб я дышала свежим воздухом. Под рукой мгновенно оказывается бутылка воды и пара шоколадных батончиков, «лакомство для чемпионов».
— Вот так драка, — голос Ниона очень приятный, но это не то, что я хочу сейчас слышать. Видимо, он почему-то решил, что лично он отдыху не помешает.
«Уйди», — пытаюсь сказать, но изо рта вырывается лишь хриплый стон.
— Ты не говорила мне, что носишь с собой оружие. Это синкромеха, да? Какого типа твое?
Он, кажется, очень взволнован, поэтому не слышит моего шепота. «Уйди». Пытаюсь выдавить из себя слова, но вместо этого лишь глубоко дышу, пытаясь прогнать тошноту.
— Так вот что значит охота, да? Впечатляюще. Хотя сам по себе расстрел этих животных из оружия не особо интересен. Почему ты мне раньше об этом не рассказывала?
Он говорит и говорит, что-то нервное проскальзывает в его словах и тембре голоса, что-то срывающееся. Неожиданный поток слов для иностранца, который несколько дней назад путал формы глаголов и вообще большую часть слов дублировал жестами. Я пытаюсь не слушать его, но голос ввинчивается в уши против моего желания. На душе гадко. Синкромеха скользит в моих пальцах, тяжелая и впервые за многие годы неприятная на ощупь. Нион как будто сорвался с цепи, его слова льются потоком, ему некогда обращать внимания на мое состояние.
Я вдруг ощущаю, как ему хочется взять оружие себе. Этот жгучий интерес сбивает меня с толка, от него кружится голова. Из-за него, или может как закономерный итог этих сумасшедших дней, или просто усталость взяла свое, но во мне что-то окончательно ломается. Вся его аура доверия и безопасности — чушь собачья, улыбки и интерес — ложь и показуха, успешно маскирующая то, что меня используют для каких-то странных целей. Любое из его движений происходит только из-за какой-то выгоды. И мне настолько плохо, будто и не было этих десяти лет, будто я опять зеленая охотница, которую использовали вместо приманки.
— Забирай, раз она тебе так нужна, — мой голос похож на визг покрышек при резком торможении. Синкромеха легко вырывается из ладони, будто нас теперь ничего не связывает, и врезается в грудь Ниона, отскакивает, падает на асфальт с гулким стуком.
Она искрометно янтарная на свету, я знаю это и с закрытыми глазами. Под солнечными лучами гравировка темнеет, становится более отчетливой. С того самого дня десять лет назад, как я взяла эту синкромеху в руки, она не изменилась, но каждый раз я нахожу что-то новое в рисунках на ней. Часто мне кажется, что это знаки странной письменности, иногда они — просто узоры, а порой линии переплетаются так, будто выгравировано здесь несчетное количество монстров. Посмотри с одной стороны, увидишь дракона, с другой — лепрекона, баньши или еще какую-нибудь жуть.
— Вайл, так нельзя… Нужно поднять ее! — Алчный интерес тут же пропадает. Кажется, впервые слышу истинную растерянность в его голосе. Сегодня — день проявления эмоций.
— Вот сам и поднимай, — шепчу. Он не отвечает, но я кожей чувствую чужой взгляд, буравящий меня, и выдавливаю. — Уйди, пожалуйста…
На большее меня не хватает, я закусываю губу. Если он сейчас не уйдет, я готова употреблять нецензурную лексику. Но по асфальту раздается шорох шагов, а ощущение давящего взгляда исчезает. Облегченно выдыхаю и позволяю себе расслабиться. Потом сжимаюсь в комок на мягких сиденьях и как приличный взрослый состоявшийся человек беззвучно скрытно ору в упругую кожу, изливаю свой страх и напряжение. Потом долго пью воду и утираю выступившие слезы. Вот такой вот реальный нервный срыв.
Парни из банды меня не тревожат, они разбираются со складом. Больше нет смысла искать свою «старушку», мне всерьез хотят подарить тот внедорожник, который я оккупировала. Бросить это дело хочется сильно, как никогда раньше.
Наконец, прихожу в себя, запихиваюсь шоколадом до сытой тошноты и сажусь. Смотрю на часы, которые показывают без пятнадцати два. Прошло уже три часа с момента столкновения с лепреконами, но Нион так и не появился снова. Синкромеха лежит на земле, куда упала, отскочив от его груди. Мое покинутое семейное сокровище, которое непонятно почему бросило меня.
Тот, кто обладает истинной связью со своей синкромехой, никогда ее не потеряет и не упустит из рук. Но наша связь разорвалась. Скорее всего, виновата в этом я.
Страница 25 из 32
