Я вижу тебя там

Он был жив. У Ванды, у той, чужой Ванды получилось. Ровно на два месяца назад, минута в минуту.

— Тони.

Что он должен делать? Час назад, Роуди, час назад вы все умерли. Земли больше нет, я ввязался в очередное дерьмо и, боже, Роуди. Вы все были мертвы.

Ты чувствуешь свои ноги?

— Дурной сон, — еле прохрипел он, заставляя пересохший язык неуклюже ворочаться во рту.

Ему можно рассказать? Он сможет рассказать?

— Две секунды назад с тобой всё было нормально, о каком сне ты, чёрт возьми, говоришь?

Роудс должен это знать?

— Приснился сегодня. Вдруг вспомнил.

— Не пудри мне… — Тони привалился плечом к его плечу и прикрыл глаза. Под сомкнутыми веками всё ещё сверкали вспышки минувшей битвы, фантомная боль там, куда приходились удары Перчатки, жгла кожу, а в голосе Роудса звучала неподдельная, хрупкая тревога и злой укор.

В твоих глазах пустота и ярость.

У Тони не было плана.

И все, в чем ты крепко уверен, уйдет у тебя из-под ног и под руками растает

Он подумал найти Ванду и рассказать всё ей, но перед глазами тут же появилась Ванда из параллельной Вселенной, и желание сваливать на плечи этой девочки безумие другой женщины пропало. Несколько мгновений его тревожил возможный временной парадокс: что, если он своим появлением изменит нечто, что помешает ему в будущем вернуться назад? Что, если всё это хитрая уловка, каприз обезумевшей ведьмы? Что если он просто бредит, это предсмертная агония, и вот сейчас Земля расколется на части вместе с ним на горящих руинах, и в случившемся не будет никакого смысла, потому что они мертвы, их мир уничтожен, и им изначально не было напророчено ничего великого. Просто смерть в лапах Безумного Титана, гибель по центру Иггдрасиля и короткий некролог где-нибудь в межгалактической передовице. Серая обыденность, банальность, участь крохотных миров где-нибудь на задворках Вселенной, бесславный конец пути, по которому они все идут, и он — барахтающееся в эфире насекомое с амбициями Бога. Абсурд, нелепица! Посмешище для старых, уродливых норн.

Мидгард пал жертвой Безумного Титана Таноса. Ещё одной. А сейчас к новостям о погоде…

До катастрофы было два месяца. Чертовски много и ужасно мало, но, откровенно говоря, он не был уверен в том, что Ванда в действительности предлагала торг.

Она дала ему два месяца. Просто обронённая им фраза, фигура речи — как это на него похоже, чёрт возьми.

— Босс?

Хэппи неловко переступил с ноги на ногу и огляделся по сторонам. Тони всё ещё стоял у крыльца дома Роудса, на Мейден-Лейн, не двигался с места и смотрел на брусчатку под ногами как на хитрый рунический рисунок.

— Я прогуляюсь до Центрального Парка. Можешь ехать на Базу, мне нужно… Подумать.

— До Центрального… Ты рехнулся, до него шесть с половиной миль!

— О многом подумать. — Тони качнулся с носков на пятки и пошёл по направлению к Бродвею.

— Ты же вызовешь костюм? Тони, это не смешно, на тебе не пуленепробиваемый… Ах, да чтоб тебя! Твою мать.

Хэппи хлопнул дверью машины, и тихий шорох колёс по асфальту тут же затерялся в шуме большого города. Чёрный роллс-ройс крался за ним, как фантом, но внимательный взгляд телохранителя не мешал думать: гомон оживлённой улицы играл роль белого шума, и из хаотично мечущихся в сознании мыслей выстраивался план.

Временной парадокс тут был ни при чём. Он не вернулся назад во времени — время повернулось вспять. В этом мире мультиверса был только один Тони Старк, нигде по улицам не ходил ненароком прихваченный им доппельгангер, и ничто из сделанного им не могло помешать ему оказаться там же, где он закончил в первый раз: посреди пепелища, единственный выживший. С поправкой на разницу во времени и часовой пояс, Брюс и Тор сейчас либо уже встретились, либо всё ещё нет. Асгард либо был разрушен, либо всё ещё цел — Тони понятия не имел, как течёт время в пространстве без времени и располагал слишком скудным количеством информации, чтобы пытаться сделать какие-либо выводы прямо сейчас.

Возможно, в этот самый момент Танос рвал на части корабль спасённых асов. Локи протягивал Таносу Тессеракт, лишь бы тот не добил Тора. Может, пространство и время искажалось так, что там, за пределами Мидгарда давно не было ничего живого. Старк не знал. Он не слушал и не спрашивал: когда они встретились с Брюсом всё уже было плохо, времени на пустые рассуждения не было, а как бы умён он ни был, законы чужих миров оставались законами чужих миров. А он дерзнул в них вмешаться, и ему теперь с этим жить.

Если сомневаешься, просто начни сначала.

Нет. Нет-нет, он не мог снова и снова поворачивать время вспять. Средство никогда не станет для него важнее цели, два месяца жизни, в конце которой неминуемая гибель, не жизнь.

«Ты думаешь, страшнее этого ничего не бывает?» — так он однажды спросил у Ника Фьюри, и да, конечно, он мог бы найти Ника.