Неискупимая

Даже против силы самого солнца, исходящей от неё, каменные плиты обжигали шкуру прикосновением льда. Тот, кто строил это место, должно быть, наложил на них чары.

— Зачем ты это сделала?

— Я боялась. Боялась того, что случится, если он победит.

— Мы все боялись, Луна! Это не даёт тебе право отнимать жизни!

— Прятаться не выход. Рано или поздно он бы её нашёл, — Луна наконец оторвалась от созерцания стены. — А она не смогла бы управиться и с толикой нашей магии.

Селестия пристально поглядела на сестру. Что-то в бессловесном языке её тела казалось неправильным.

— Ты мне чего-то не договариваешь, Луна. Простым страхом не объяснить такого гнусного поступка.

— Я достаточно пожила в мёртвом мире, Селестия. Ты не представляешь, как меня пугает одна только мысль об этом.

Селестия обмерла на полуслове.

— Я… не думала, что изгнание так сильно на тебя повлияло, — виноватые нотки просочились в её голос, хоть она старалась их не выдать.

— Нет, я не это имела в виду. Я… — Луна со вздохом отвела взгляд к стене. — Об этом надо было поговорить с тобой, Селестия, ещё когда я вернулась с луны.

Она поднялась на ноги и повернулась к сестре лицом, но не взглядом, что застыл на стене подземелья.

— Что… что ты скажешь, если я не та Луна, которую ты знала?

— Луна, я знаю, там ты сильно изменилась. И куда сильнее, чем мне казалось… — Селестия закусила губу.

— Нет, всё гораздо запутаннее. Да… Давно, очень давно я… — Луна оторвала взгляд от стенной кладки и посмотрела Селестии в глаза. — Наверное, лучше показать. Так будет проще.

— Показать?

Не успела Селестия договорить, как от Луны заструился свет. Рог её не горел, а значит, это было не заклинание. Голубоватая энергия паутиной оплела её тело, и чем больше появлялось линий, тем жирнее и ярче они становились. Луна сомкнула веки и сделала глубокий вдох. Шкура начала отслаиваться с неё, как краска со стен старого дома; на месте выпавших клоков пробивались чёрные волоски. Касаясь пола, старая шерсть исчезала без следа.

Ещё один вдох — голубая вспышка на миг затопила светом комнату.

Селестия приоткрыла глаза и хотела было что-то сказать, но не нашла слов.

Перед ней стояла Луна… нет, не Луна — Найтмер Мун. Только она была без брони, изо рта не торчали клыки, а её глаза и зрачки сохраняли нормальный цвет и форму.

— Луна, это… это не смешно.

Луна опустилась на круп, и глаза сестёр оказались на одном уровне.

— Это моё истинное обличие, Селестия.

— Я не понимаю, — давно Селестия не произносила этих слов, но происходящее попросту вынудило её.

— Так приятно избавиться от этой фальшивки, — улыбнулась Луна со вздохом. — Сильно же меня потрепало.

На секунду промелькнули её клыки, но не острые и длинные, а старые и затупившиеся.

— Всё случилось неимоверно давно, — её улыбка потухла. — Найтмер Мун нашёптывала мне сладкую ложь, она твердила, что ты — змея и губительница.

Селестия предпочла промолчать. Ни разу ещё Луна не говорила об этом так открыто, и внезапная откровенность, звучащая в голосе, выводила из равновесия не хуже произнесённых слов.

— Поначалу я старалась не обращать внимания. Это ведь предать родную сестру! Меня хватило ненадолго. На моих глазах пони радовались дневному свету, а по ночам запирались в домах. Обещания Найтмер Мун не шли из головы.

— Луна…

— Она столько наобещала мне, Селестия, — Луна зажмурилась, и в уголках её глаз заблестела влага. — Она рассказывала, как будет хорошо, сколько благоговения и восхваления будет окружать меня — всё, надо лишь сделать одну-единственную вещь.

Луна медленно разомкнула веки, закусив губу, и по её щекам хлынули слёзы.

— И в одночасье я сдалась. Я была слаба. Сдалась. И… — Луна повела головой, чтобы посмотреть Селестии в глаза, но не нашла в себе сил. — И я убила тебя.

— Сестра…

— О нет, это ещё не всё, — Луна подняла голову. — Как только ты умерла, я избавилась от солнца. Я приказала возвести себе новый замок, и слушала Найтмер Мун, всё слушала и слушала её обещания, враньё… А потом все умерли. Без солнца им было не выжить.

— У тебя были причины, — прошептала Селестия.

— А потом вкрадчивый голос в голове стих. Остались лишь я, мёртвый мир и тысячелетия, — Луна снова улыбнулась, ещё более натянуто. — Я перепробовала всё, чтобы избежать этого, даже попросила о помощи Дискорда.

— И что же он?

— Он сказал, что история незыблема, но я настояла и всё же уговорила его отправить меня назад, — Луна в который уже раз отвернулась. Слёзы на щеках высохли, но её голос сделался тихим: — Он забросил меня назад в прошлое, в то время. А когда я очутилась там, меня уже ждала Луна. Твоя Луна.

— Моя Луна?

— Она впала в истерику.