Фандом: Гарри Поттер. Иногда стоящему одной ногой в могиле может помочь лишь живой покойник.
Добавить в моё избранное
87 мин, 26 сек 9993
— насмешливо спросил молодой человек, выкладывая в кипящее масло вторую партию рыбы. Его собеседник лишь нетерпеливо дернул бровью, мол, рассказывайте.
— Ваш этот Розье ведь провел ритуал, чтобы получить власть над стихией, чтобы управлять ею, как норовистым животным, с поводьями, шпорами и плетью, так? Потому что ее боялся. Это самая короткая дорога к безумию.
Зажаренная до хруста рыбка отправилась во второе блюдо. Франко достал и нарезал хлеб, призвал столовые приборы и салфетки.
— По-вашему, Дилан Розье утратил контроль над стихией из-за страха перед ней, и она поглотила его разум? — Фрейзер разлил по кружкам травяной чай.
Франко отрицательно покачал головой.
— Не совсем. Не бояться моря во всей его мощи не возможно. Сами увидите. А еще человек не может владеть стихией, каким бы сильным магом он ни был.
Так было записано в манускриптах семьи Тауга. Записано одним из тех, кого называли «морскими жрецами». Самому Франко было трудно подобрать слова, которые могли бы описать его чувства, мысли и эмоции, когда он переставал быть человеком и становился частью моря.
Фрейзер понимающе кивнул: по всей видимости, он был знаком с подобной теорией взаимодействия со стихийным явлением.
— Ладно. Допустим, что это так. Но как быть с неизбежным выжиганием магического ядра? — спросил он, доев последнюю рыбешку. — Вам так не терпится снова лишиться возможности колдовать?
— Сэр, эта возможность у меня имеется только благодаря моей связи с морем. Мое магическое ядро и так изрядно покорежено. Я слишком рано стал и долго был крестражем. Будь я темным магом, он бы стал частью меня самого, а так этот паразит просто тянул из меня силу. И когда Волдеморт убил его во мне, началось отторжение. И когда оно завершилось, на том месте, где был крестраж, осталось пустота, которая была заполнена связью с морем.
Франко умолчал, что процесс отторжения был усугублен проведенным Мод ритуалом. Он не только удалил остатки крестража, он забрал даже ту небольшую склонность к темной магии, что была у Франко. Даже сейчас артефактор не способен наложить не то что Круцио, его Авада и таракана не убьет.
— Вот значит как, — только и сказал зельевар.
Чай они допивали в несколько напряженном молчании. Когда Франко убрал со стола грязную посуду и крошки, он его нарушил:
— Мистер Фрейзер, когда по вашим расчетам будет готова Кровь Ниалла?
— Не ранее четырех часов пополудни.
— Тогда, если вы не против, мы начнем, как только зелье будет пригодно для использования. Шторм будет сильнее, чем ожидалось, и придет раньше. — пояснил Франко. — Чем дольше тянуть, тем сложнее предсказать последствия.
Зельевар со вздохом встал с кресла.
— Что ж, радует то, что вы хоть как-то научились думать о последствиях. Что-то еще?
Франко взмахом палочки погасил тлеющие угли и оглядел комнату.
— Не думаю.
В самом деле, с малфоевским амулетом он разобрался, а телесмы он доделает на берегу. Да и место под ритуал стоит расчистить получше.
— Я вернусь после полудня, — пообещал он зельевару и вышел за дверь. Люциус Малфой воспользовался порт-ключом ровно в полдень, однако к тому, насколько трудным будет перемещение, он, при всем его богатом опыте пользования экстренными порт-ключами, оказался не готов. Мало того, что его швыряло как щепку в водовороте, так еще и неслабо приложило об землю, протащив через груду какого-то щебня и досок. Когда у аристократа прояснилось в глазах, он понял что груда щебня и досок — все, что уцелело от стены и двери лачуги. Внимательно оглядевшись, Малфой с трудом подавил желание по-плебейски присвистнуть: от домика с толстыми каменными стенами, крепкой кровлей и добротной дубовой дверью остались лишь развалины. Вересковые пустоши, прежде вот-вот готовые покрыться лиловым ковром цветов, были голы и черны, не было слышно птиц, ветра, лишь вдалеке шептал прибой.
— Однако, — изумленно потянул Люциус.
Много позже, увидев его воспоминание в Омуте памяти, Северус усмехнется и скажет: «Иллюстрация на тему:» Здесь был Поттер«.»
Но это будет потом, а пока Малфой отряхивал свою запачкавшуюся и кое-где порванную одежду и прикидывал, что он будет делать, если вход в подвал все-таки завалило: судя по всему, здесь еще недавно творилось форменное светопреставление, и как сработает простейшая Левиоса, он не знал. Однако его опасения были напрасны. На вход в подвал были наложены мощнейшие щитовые чары, которые вполне успешно пережили и шторм, и атаку камней. В самой лаборатории было все так же сухо и прохладно, на пустом, без единой северусовой склянки, столе с трудом, шипя, явно из последних сил горел магический светляк. Рядом лежала аккуратно сложенная одежда Северуса, тряпичный безразмерный мешочек Франко и темный бархатный футляр с родовым амулетом. В углу на тонком матрасе спал Снейп, закутанный в одеяло.
— Ваш этот Розье ведь провел ритуал, чтобы получить власть над стихией, чтобы управлять ею, как норовистым животным, с поводьями, шпорами и плетью, так? Потому что ее боялся. Это самая короткая дорога к безумию.
Зажаренная до хруста рыбка отправилась во второе блюдо. Франко достал и нарезал хлеб, призвал столовые приборы и салфетки.
— По-вашему, Дилан Розье утратил контроль над стихией из-за страха перед ней, и она поглотила его разум? — Фрейзер разлил по кружкам травяной чай.
Франко отрицательно покачал головой.
— Не совсем. Не бояться моря во всей его мощи не возможно. Сами увидите. А еще человек не может владеть стихией, каким бы сильным магом он ни был.
Так было записано в манускриптах семьи Тауга. Записано одним из тех, кого называли «морскими жрецами». Самому Франко было трудно подобрать слова, которые могли бы описать его чувства, мысли и эмоции, когда он переставал быть человеком и становился частью моря.
Фрейзер понимающе кивнул: по всей видимости, он был знаком с подобной теорией взаимодействия со стихийным явлением.
— Ладно. Допустим, что это так. Но как быть с неизбежным выжиганием магического ядра? — спросил он, доев последнюю рыбешку. — Вам так не терпится снова лишиться возможности колдовать?
— Сэр, эта возможность у меня имеется только благодаря моей связи с морем. Мое магическое ядро и так изрядно покорежено. Я слишком рано стал и долго был крестражем. Будь я темным магом, он бы стал частью меня самого, а так этот паразит просто тянул из меня силу. И когда Волдеморт убил его во мне, началось отторжение. И когда оно завершилось, на том месте, где был крестраж, осталось пустота, которая была заполнена связью с морем.
Франко умолчал, что процесс отторжения был усугублен проведенным Мод ритуалом. Он не только удалил остатки крестража, он забрал даже ту небольшую склонность к темной магии, что была у Франко. Даже сейчас артефактор не способен наложить не то что Круцио, его Авада и таракана не убьет.
— Вот значит как, — только и сказал зельевар.
Чай они допивали в несколько напряженном молчании. Когда Франко убрал со стола грязную посуду и крошки, он его нарушил:
— Мистер Фрейзер, когда по вашим расчетам будет готова Кровь Ниалла?
— Не ранее четырех часов пополудни.
— Тогда, если вы не против, мы начнем, как только зелье будет пригодно для использования. Шторм будет сильнее, чем ожидалось, и придет раньше. — пояснил Франко. — Чем дольше тянуть, тем сложнее предсказать последствия.
Зельевар со вздохом встал с кресла.
— Что ж, радует то, что вы хоть как-то научились думать о последствиях. Что-то еще?
Франко взмахом палочки погасил тлеющие угли и оглядел комнату.
— Не думаю.
В самом деле, с малфоевским амулетом он разобрался, а телесмы он доделает на берегу. Да и место под ритуал стоит расчистить получше.
— Я вернусь после полудня, — пообещал он зельевару и вышел за дверь. Люциус Малфой воспользовался порт-ключом ровно в полдень, однако к тому, насколько трудным будет перемещение, он, при всем его богатом опыте пользования экстренными порт-ключами, оказался не готов. Мало того, что его швыряло как щепку в водовороте, так еще и неслабо приложило об землю, протащив через груду какого-то щебня и досок. Когда у аристократа прояснилось в глазах, он понял что груда щебня и досок — все, что уцелело от стены и двери лачуги. Внимательно оглядевшись, Малфой с трудом подавил желание по-плебейски присвистнуть: от домика с толстыми каменными стенами, крепкой кровлей и добротной дубовой дверью остались лишь развалины. Вересковые пустоши, прежде вот-вот готовые покрыться лиловым ковром цветов, были голы и черны, не было слышно птиц, ветра, лишь вдалеке шептал прибой.
— Однако, — изумленно потянул Люциус.
Много позже, увидев его воспоминание в Омуте памяти, Северус усмехнется и скажет: «Иллюстрация на тему:» Здесь был Поттер«.»
Но это будет потом, а пока Малфой отряхивал свою запачкавшуюся и кое-где порванную одежду и прикидывал, что он будет делать, если вход в подвал все-таки завалило: судя по всему, здесь еще недавно творилось форменное светопреставление, и как сработает простейшая Левиоса, он не знал. Однако его опасения были напрасны. На вход в подвал были наложены мощнейшие щитовые чары, которые вполне успешно пережили и шторм, и атаку камней. В самой лаборатории было все так же сухо и прохладно, на пустом, без единой северусовой склянки, столе с трудом, шипя, явно из последних сил горел магический светляк. Рядом лежала аккуратно сложенная одежда Северуса, тряпичный безразмерный мешочек Франко и темный бархатный футляр с родовым амулетом. В углу на тонком матрасе спал Снейп, закутанный в одеяло.
Страница 24 из 25
