О долгах, ритуалах и живых покойниках

Вот так ты и понимаешь, что уже вырос: насмешливо-уничижительные реплики со стороны некогда грозного преподавателя тебя уже практически не трогают.

— Как всегда, вы поражаете своим невежеством и самонадеянностью. К вашему сведению, единственный ритуал, который способен остановить проклятие преждевременного старения — это темномагический ритуал Ретексамус Витае, который проводится с участием минимум трех магов. Мистер Тауга должен был стать одним из них.

Франко мученически вздохнул: все-таки он отвык от подобного неверия в его знания и способности.

— Но не стал, а остальные, как я понимаю, тоже отказались.

— Не совсем, — отмер у двери Малфой, — Они попросили перенести дату проведения ритуала.

Еще бы. Возмущения магического фона заметны уже сейчас, а когда придет фронт, а сие должно произойти довольно скоро, ни один ритуалист не поручится за то, что произойдет в результате проведения такого масштабного и ресурсозатратного ритуала. Ни один, кроме Франко. Для него шторм не помеха, а помощник.

— Ага, в виду неблагоприятных обстоятельств. И они, если я правильно понял, хотят остановить действие проклятия. А я намерен его снять, это во-первых. Во-вторых, подобное я уже делал, и успешно — можете спросить у того же Тауги. В-третьих, решайте, мистер Малфой, примете ли вы участие или нет. Скажу сразу, в самом ритуале ваши действия будут сведены к минимуму, ваша основная помощь будет в подготовке. Надеюсь, через пять минут я все же вас здесь застану. Да, господа, к патере не прикасайтесь.

С этими словами молодой артефактор быстро вышел за дверь и аппарировал в себе: ему нужны были инструменты для амулетов на крови, которые он по понятным причинам с собой не носил. Еще он понял, что что-то доказывать Снейпу или как его сейчас там — только зря терять время, и если он хочет отблагодарить профессора за все, что тот сделал для Гарри Поттера, то нужно действовать, а не объяснять. Он и так сглупил, сняв линзы: у Малфоя, похоже, были лишь подозрения, которыми он со старым другом не поделился. Да, Франко бы узнали, но гораздо позже, во время самого ритуала, а это чревато. Ай, ладно, пора за работу!Люциус Малфой позволил себе рассмеяться, лишь когда Поттер (или, если он так настаивает, Франко) дизаппарировал. Северус сердито на него взглянул:

— Нашел место и время!

— Прости, Северус, но это было выше моих сил!

— Неужели?

— Ты к нему несправедлив. Я наводил справки, этого молодого человека называют «талантливым и перспективным», он первый за двадцать лет ученик ла Гуэрра, а этот мастер абы кого в Ученичество не берет.

Своеобразный парадокс магического мира: зачаровать любую безделушку в артефакт, в принципе, способен любой мало-мальски образованный маг (вроде той же Грейнджер-Уизли, зачаровавшей — по утверждениям Драко — на пятом курсе фальшивые галеоны для обмена сообщениями), но такие амулеты служат недолго, от силы год-два. Да и срабатывают не всегда. Поэтому люди разумные предпочитают собственным поделкам — за редким исключением — вещи, зачарованные мастерами-артефакторами: они и служат дольше, и случаев сбоя функционирования значительно меньше. А артефакты, сотворенные такими мастерами, как Хорхе ла Гуэрра, порой творят чудеса. И бесталанные, нерадивые ученики у подобных артефакторов мастерами не становятся.

— Вот пусть и клепает амулетики и не лезет в ритуалистику! Прегория не снимается в принципе, если помнишь. Неучем был и остался… — Северус устало вздохнул и уже более спокойно продолжил: — Где ты его нашел?

Раздался еле слышный хлопок аппарации. Быстро он.

— В Испании, — Малфой с ироничной полуулыбкой проигнорировал выразительную гримасу собеседника.

— Как ты понял, что он — Поттер?

В этот момент в лачугу влетел Франко (кстати, а почему именно Франко?) с эбеновой шкатулкой в руках.

— Меня, кстати, это тоже интересует, — вмешался наглец, — так что рассказывайте, лорд Малфой. Немного времени, — он оценивающе посмотрел на патеру, — у нас есть, а мне крайне любопытно, на чем я прокололся.

Молодой человек подошел к столу, поставил шкатулку рядом с блюдом, затем оглядел скудную обстановку лачуги. Наконец, в углу, рядом с убогой печью он заметил низкий трехногий табурет. Нимало не смущаясь, артефактор удлинил ему ножки, подтащил поближе к столу и спокойно на него уселся, всем свои видом демонстрируя внимание и готовность выслушать умозаключения лорда Малфоя.

— «Прокололся»? В смысле, где допустили оплошность? — Люциус позволил себе скривить губы в подобии улыбки. — Если помните, «за мастера всегда говорят его артефакты». Во-первых, оберег, замеченный мною на днях на шее вашего крестника. Казалось бы, обычная для ребенка вещь, такие обычно дарит отец или глава рода ребенку. Но — и это меня удивило — над ним работал только один человек, и, тем не менее, он идеально настроен на мальчика.