Наша простая странная жизнь

Никто нас против друг друга не настраивал; и его и моя мама оказались вполне благоразумны, что бы воздержаться от мелочных ссор. Отец никогда не отказывал нашей семье ни в чём даже после развода, мама нашла своё счастье с другим человеком, так что ей казалось бессмысленным запрещать уже взрослому сыну общаться с ребёнком её последовательницы и бывшей любовницы отца. Только вздыхала и жалела тёть Наташу. Ведь столько лет одна сына на ноги поднимала…

Впрочем, да, тут и мне было немного жаль её. Наталья — красивая и умная женщина. Была молодой глупой, когда попалась на удочку богатого и красивого Дмитрия Алмазова. Папочки моего то бишь. Вот и вышло так, что долгое время отец налево от матери бегал. Потому мы с Киром вышли ровесниками. О, дьявол…

Я невесело рассмеялся. Все воспоминания, связанные с Кириллом почему-то оставляли горьковато-сладкий привкус на языке. Наверное, так и должно быть от того, что ты желаешь больше всего и от чего бежишь.

Мой красивый ветреный брат… Как бы я хотел, что бы ты не появлялся в моей жизни.

Но мы поступили в один университет, на одну специальность и с тех пор покой мне только снился. Да. Мы были друзьями не разлей вода, но… я и сам не заметил, когда начались эти подколы в мою сторону по поводу отсутствия девушки. А потом… когда он стал обнимать меня совершенно не по-дружески, зажимать в институтском туалете и целовать с напором и таким желанием, что мои ноги становились ватными и разъезжались в стороны. Когда я сам стал ждать этого с замиранием сердца?

Дальше поцелуев у нас не заходило. Да и не знал он, как действует это на меня. А узнал бы — засмеял, я уверен. Просто, на самом деле, я слишком хорошо знаю своего брата. Это же секс-машина, которой даже отдых не нужен, как мне порой кажется. Желание не распространено лично на меня. Оно вроде как всеобъемлющее.

Вздыхаю и затягиваюсь глубоко, так что лёгкие обжигает дымом. Хорошо… хорошо, когда его нет рядом. И плохо одновременно до желания вернуться в эту чёртову палатку и позволить ему всё на свете, лишь бы был рядом.

Только вот, кажется мне, позволю и всё… всё закончится.

— Ну и чего ты сбежал?

Я закашлялся, от неожиданности подавившись дымом, и обернулся. Кирилл стоял, подпирая плечом берёзку, и довольно жмурился от бьющего в глаза августовского солнца.

— Прогуляться захотелось, — ответил, отворачиваясь обратно и туша о пенёк сигарету. — А тебе чего?

— Как недружелюбно. Игорь…

— Чего?

— Я хочу домой.

Я удивлённо выгнул бровь, подходя к своему пожизненному наказанию, и с насмешкой похлопал его по плечу.

— Перегрелся на солнце? Ты же обожаешь эти поездки! Да и это последняя всем составом. Уверен, что в следующем году далеко не у всех получится выбраться.

— А ты поедешь в следующем году? — он смотрел мимо меня, куда-то, где среди деревьев терялась тропинка.

— Если смогу — конечно. А ты?

— Ну не знаю, — пожал плечами. — Это будет зависеть от того, что скажет моя жена.

Я весело фыркнул.

— Жена? И откуда она возьмётся? — поинтересовался у Кира.

— Ну как откуда? Из ЗАГСа, как и все остальные…

Я неуверенно улыбнулся, заглядывая в тёмные глаза брата:

— Ты что, серьёзно? И претендентка есть?

— Да вот. Осенью свадьба, — непринуждённо бросил он и, оттолкнувшись от дерева, развернулся ко мне спиной, шагая в сторону лагеря. А я так и остался стоять на месте, пытаясь осмыслить услышанное и утвердиться в том, что Конец Света пока не наступил.

— Игорь! Ты куда?

Олеся догнала меня уже у самой трассы. Схватила за руку и заставила повернуться к ней лицом.

— Ты что? Вот так и уйдёшь, не прощаясь ни с кем? И что произошло?

Я поправил рюкзак на плече и вздохнул, отводя взгляд. Объяснять весь кошмар и безысходность ситуации не было ни сил, ни желания.

— Так надо, Лесь, правда… Отпусти, пожалуйста.

— Коротко.

— Что?

— Коротко причину мне скажи. Двумя словами.

Я взглянул на девушку. Хорошая она у нас, Олеська… Повезло нам всем с ней. Больше всех, конечно, Валерке. Он вот с неё пылинки и сдувает. Она — девушка с характером, один раз чуть не ушла с концами, так Лерка теперь боится до смерти, что она ещё раз так же вот…

— Он женится, Лесь, — произнёс я тихо. — Понимаешь? Свадьба осенью. А мне только вот сказал… минут тридцать назад. Не могу… смотреть на него просто сил нет. Я должен уехать.

Подруга изумлённо открыла рот. Она прекрасно поняла, о ком я говорил. Два слова сейчас пытались связаться в её голове в одно целое: «Кирилл» и«свадьба», но, судя по её выражению лица, происходило это с большим трудом.

— Да он прикалывается! — неуверенно отмахнулась она через пять минут тяжёлого мыслительного процесса. — Ладно, если ты считаешь, что так будет лучше.