Наша простая странная жизнь

а он не иначе как в Костика пошёл — нынешнего мужа Светланы. И весь такой вежливый, что порой аж смотреть противно. И улыбочка его эта доброжелательная… Но больше всего бесило, что такой он с кем угодно, но не со мной. Остаётся лишь эта холодная маска отчуждения, спокойствия, но никаких мягких улыбок или особой вежливости там и в помине нет. Вот что злило, выводило из себя.

Хотя порой… бывали моменты, когда я видел на дне его глаз что-то… совсем не такое, как всегда. Например, такое было, когда я сорвался на одного урода, который посмел вякнуть в сторону Игоря что-то не слишком лестное. Я тогда его хорошенько отделал, но и сам получил сполна. А Игорь всю ночь торчал в палате, пока я приходил в себя от лекарств и врачи поминутно прибегали смотреть, не разошлись ли швы. Мелкий всё сидел и сидел рядом, сжимая мою руку и думая, что я ничего не вижу и не чувствую. И плакал даже, ругая меня, на чём свет стоит. Он вообще часто меня ругает, но в тот раз это было так… отчаянно что ли. Он словно звал меня, постоянно просил, чтобы я не смел сдаваться. Дурила, ну чего вопил, спрашивается? Как девчонка… Так думал я тогда, а у самого сердце бешено стучало в висках. И хотелось обнять и прижать к себе. Только сил даже на вдох-выдох почти не хватало, и я сдерживался.

А потом меня выписали, и всё вернулось на круги своя.

Я не заметил, когда он стал для меня больше, чем «мелкий» или«надоедливый братец». В какой момент все девчонки стали просто серыми тенями за его спиной. А его ровная спина, упрямо вздёрнутый подбородок и плотно сжатые в недовольстве губы так и стояли перед глазами днями и ночами. Особенно ночами. О, как они стояли перед глазами. И как у меня на него стояло. До яростно вспыхивающих фейерверков перед глазами.

В один прекрасный день на далёком первом курсе я не выдержал и, зажав между собой и кафельной стенкой университетского туалета, поцеловал. Мне в тот момент показалось, что у меня просто башню сорвало окончательно, когда он сначала изумлённо выдохнул, а потом вдруг ответил. Чёрт дери, где он научился так целоваться?! Изверг рода человеческого…

Осознание того, что я люблю эту занозу в заднице, было для меня… ожидаемым, но всё равно не принесло ничего кроме горечи. Я мог целовать его сколько угодно, но дальше он не пускал, а я… я просто не мог заставить его. Ведь он не один из пробегающих мимо, чьего лица я даже не запомню. Кажется, он вообще единственный человек в моей долбаной жизни, которого я люблю.

Сегодня…

Сегодня я впервые произнёс ту самую фразу, которую запрещал себе говорить. «Я хочу тебя»…. Блять, Игорь, неужели ты такой слепой и веришь, будто ты для меня — замена этим шлюхам, которые только и думали о том, как прыгнуть ко мне в постель?!

Нет, я вовсе не против женщин. Просто это мне попадались исключительно такие вот, страдающие острым синдромом сучизма.

— Приехали.

Я вздрогнул и уже осмысленным взглядом посмотрел в окно.

Автомобиль припарковался у знакомого подъезда. Во дворе было тихо и спокойно. Вполне стандартно для летнего вечера выходного дня, когда большинство ещё на дачах, а те немногие, кто остался в такую жару в городе, ждут пока солнце совсем сядет.

— Спасибо, — улыбнулся я любезно согласившемуся подвести меня мужичку лет пятидесяти и протянул деньги.

— Да ладно тебе, — отмахнулся он. — По пути же было. Иди лучше к девчонке своей. Эка как ты о ней всю дорогу думал, аж глаза блестели.

Я не думал, что существует в этом мире что-то, способное вогнать меня в краску. Если бы этот милый дядечка знал ещё, что одним блеском глаз с таким воспоминаниями не ограничилось… Спешно поблагодарив его снова, я выскочил из автомобиля и влетел в подъезд так, словно за мной гнались черти. Благо дверь была открыта, что случается крайне редко. Сегодня какому-то доброму человеку приспичило отключить домофон и я мысленно пообещал написать ему благодарность и вручить медальку. Шоколадную.

— Кира? — удивлённо моргнула Светлана, когда обнаружила на пороге квартиры сияющего, как медный котелок, меня.

— Дааа, привет, Свет! — я потянулся и чмокнул её в щёку. Для этого, правда, пришлось нехило так наклониться, она была такой низенькой и миниатюрной, что казалось, будто это какая-то аккуратная скульптурка гениального мастера, а не живая женщина.

— Здравствуй, охламон. А чего это вы с Игорьком по отдельности шастаете? Даже как-то непривычно, — улыбнулась она, ероша мои волосы и пропуская в квартиру.

— Так получилось. Чуть поссорились, — развёл руками я. — Где он?

— В ванной. Зашёл минут пять как, — ответила Света уже с кухни. — Голодный? Кушать будешь или чаю?

— Нет, Свет, спасибо. Я подожду Игоря в комнате и продумаю извинительную речь.

Женщина фыркнула весело, но настаивать не стала.

Кстати, ещё одна чертовски раздражающая черта в Игоре это то, что он звал мою маму «тётя Наташа».