Наша простая странная жизнь

Впрочем, ей не нужно просить меня дважды и уже через десять минут я сбегаю по лестнице на первый этаж и выскакиваю на улицу.

Я так хочу её увидеть…

«Солнце» (POV Виктория)

Она приходит через двадцать минут, которые кажутся мне вечностью.

Стоит в коридоре, морозная, разрумянившаяся, такая свежая, что хочется уткнуться в неё носом и так стоять, пока в голове всё по полочкам не разложится. Красивая, словно девчонка-зима. Медовые глаза встревожено смотрят, ни на секунду не отпускают меня, пока она стаскивает сапоги, перчатки, куртку, шапку. Она беспокоится. Переживает за меня… глупенькая.

Улыбаюсь ей и обнимаю.

Меня не было всего неделю, а, кажется, что не видела её год. Как же не хватало этого тепла.

Пальцы Лины, тонкие, красивые, музыкальные, скользят вверх по моей спине и цепляются за плечи. Носом утыкается мне в шею и горячо выдыхает, вызывая стайку мурашек по рукам и сладкое ноющее чувство внизу живота.

Так привычно чувствовать её хрупкость в своих руках. Так хорошо от того, что снова могу уткнуться носом в золото её волос и забыть обо всём.

— Я ужасный человек, Линка, — шепчу, закрывая глаза.

— Глупости, Тори… Ты замечательная, — шепчет она убеждённо, чуть откидывая голову, и заглядывает мне в глаза.

В горле — комок горечи. Болезненно морщусь, отвожу взгляд.

Глупо началась встреча. Не так я хотела бы с ней поговорить. Не на пороге квартиры. Но потребность высказаться сильнее довода разума. Я совсем запуталась в себе.

Тёплые глаза смотрят на меня понимающе, успокаивающе и поддерживающее. Уговаривают не бояться, говорить всё, как есть.

Девчонка. Младше меня всего на два года. Но такая девчонка.

— Ты мне фильм обещала, — говорит Лина, отрывая меня от тяжёлых мыслей.

Я чувствую, как тиски отпускают моё сердце, и улыбаюсь уголками губ, беру её за руку (боги, насколько же это необходимый мне жест!) и веду в зал.

Всё будет, сладкая. Сегодня будет всё. И фильм, и слёзы, и разговоры и даже…

Я решалась на это слишком долго. Но в итоге запутала сама себя. Перестала понимать, что мне в действительности надо. Что было для меня важным, а что — просто забавной игрой. Что — смыслом, а что бессмыслицей, в продолжении которой нет ничего привлекательного.

Лина прижимает ладошки к губам и плачет, не отводя взгляда от экрана. Медовые глаза наполняются слезами в очередной раз, и она срывается тихим плачем, сжимаясь в кресле, словно маленький ребёнок.

Она смотрит сотни раз мною виденный фильм. Фильм, который так здорово отражает моё состояние. А я смотрю на неё и не понимаю — как так вышло?

До прошлого октября я была твёрдо уверена, что люблю Рому. Не важно, что это было не взаимно. Ведь всем известно, если девушка любит, она будет терпеть что угодно и до последнего надеяться на взаимность. Глупая я что ли? Да и любая другая, кто так думает — не лучше.

Мы вечно отводим себе место на вторую роль. Миримся с тем, с чем мириться не нужно. Верим в то, чего не будет. Я же это только после встречи с Ангелиной поняла… Что каждый человек должен быть любим в той же степени, в какой он же может любовь отдавать. Неправильно это — отдавать себя и ничего не получать. И отмазываться тем, что «судьба такая» — не правильно. А она появилась, и жизнь в меня вдохнула. Яркая моя, неудержимая. Дерзкая и такая далёкая, даже когда я держу её за руку. Я же потому и цеплялась так каждый раз за эти тонкие пальцы, что бы хоть тогда тепло это чувствовать. А сердце замирало, как у первоклассницы, когда она на меня смотрела с таким счастьем, будто я ей весь мир дарю… а я всего-то и могла, что не отпускать тёплую ладошку. И запрещала себе думать даже о том, что мы с ней когда-то переступим черту эту, за которой уже ничего не будет как прежде.

Влюблённого человека видно за версту. Он сияет так, что глазам порой больно смотреть. Особенно если это счастье тебе самому недоступно. Линка и так — солнышко. Друзей у неё полно, все её любят, а она… я даже не поверила поначалу. Но такой влюблённой быть просто неприлично. А когда поняла, что в меня… весь мир вокруг словно взорвался. Немыслимыми яркими цветами, так что хотелось и реветь в голос и хохотать, как безумной. И сжать в объятиях её. Никому никогда не отдавать.

А потом реальность навалилась. Рома… я не могла просто так его оставить. Он всё равно был дорогим мне человеком. Слишком близким и слишком важным, что бы можно было переступить через пять лет отношений и пойти дальше не оборачиваясь. А потом положительный тест на беременность и руки совсем опустились…

Нет, ребёнка я всегда хотела. От Ромы, ни от кого другого. Детей люблю страшно.

Но…

Лина плачет не скрываясь. Её трясёт так, что мне становится страшно — довела бедную. Тяжёлый же фильм… знала же.

— Тори, — шепчет она, закрывая лицо руками и срываясь глухими рыданиями.