Фандом: Ориджиналы. Сборка небольших зарисовок о жизни разных людей.
Добавить в моё избранное
131 мин, 43 сек 11317
Нельзя же с легкостью забыть
Тех, кто вас любит, кто вам верит!
Не торопитесь отвергать,
Когда вам душу открывают…
Достаньте мудрости печать,
Сумейте просто промолчать!
Вы ведь сумеете, я знаю.
Не торопитесь разлюбить,
Все чувства сразу отвергая, -
Тепла вам может не хватить,
Чтоб отчужденья лед растаял.
Не торопитесь успевать,
Найдите миг остановиться!
А вдруг получится узнать
И там, где надо, появиться…
Не торопитесь все забыть,
От вздорной мысли отмахнуться…
Как нелегко все возвратить!
Как нелегко назад вернуться!
И. Федосеев.
(POV Виктория)
Когда сил плакать больше нет — приходит опустошение. А вместе с ним в квартиру заявляется Ромка. «Лина попросила приехать» бормочет он, подхватывая меня на руки, и я сжимаюсь вся внутренне, с благодарностью и болью думая о ней. О том, что она у меня самая светлая и замечательная. И даже такому отвратительному человеку, как я, всё равно помогла. Даже не будучи рядом.
— Что произошло? — спрашивает Ромка, гладя меня по спутанным волосам.
— Ты хочешь поехать со мной? — спрашиваю я.
Слишком глубоко в памяти засели слова про то, что я ломаю чужие жизни.
— В каком смысле? Всё же уже решено, — удивляется он.
Глупый самоотверженный мужчина.
— Нет, Ром… я не о том, что решено! — вскидываюсь, смотря в растерянные голубые глаза. — Хочешь или нет? Не важно, что у нас будет ребёнок, понимаешь? Не важно… ты не перестанешь быть его отцом. И я никогда не стану скрывать от него, какой ты замечательный… Но если тебя что-то держит тут, ты должен остаться!
Поражённо выдыхает, запуская пальцы в волосы, и отводит взгляд. Значит, Лина была права. Всё оказалось даже проще, чем было вначале. Всё было так просто, что от глупости собственных действий меня затошнило. Какая же я дура.
— Откуда ты знаешь? — спрашивает ровно.
— Я ничего не знаю, Ром… просто кое-кто открыл мне глаза на собственный эгоизм. Нам с тобой давно надо было всё решить, не считаешь? — смотрю ласково. И надеюсь, что хотя бы этот человек простит меня за то, что я так долго удерживала его рядом.
— Вик… но так нельзя. У малыша должна быть нормальная семья, — говорит он.
— Перестань, пожалуйста. Твоё благородство не приведёт ни к чему хорошему…, — обрываю я. — Ты будешь несчастен и такой же сделаешь меня. А я больше не хочу так… понимаешь? Врать тебе не хочу. Я не люблю тебя…
Ромка изумлённо смотрит на меня. А я даже краснею под этим взглядом и трясу головой:
— Нет-нет! Не так сказала… Я люблю тебя, и ты мне дорог. Но совершенно иначе. Я счастлива, что этот ребёнок — от тебя. Но теперь просто не уверена, что готова прожить с тобой жизнь. И, думаю, ты тоже к этому не готов.
Замолкаем и смотрим в разные стороны.
Неловко и как-то странно. Когда всё успело так поменяться?
— Смешно… встретил Крайнова, и вся жизнь с ног на голову встала, — вдруг выдаёт Рома и тут уже приходит моя очередь изумлённо таращиться на несостоявшегося мужа.
— Ты о Витале?!
— Ну да… тебе, наверное, неприятно, что я тебя на парня променял? — виновато бормочет Астахов и я сдерживаю желание нервно захихикать. Вот это мы с ним попали… Это похоже на сюжет какого-то странного фильма. Даже не верится, что главными действующими лицами стали я и он. Ощущение ирреальности происходящего давит на плечи, в голове словно туман. Кажется, что стоит себя ущипнуть и тут же проснёшься. И сразу всё станет как прежде.
— В таком случае тебе тоже будет неприятно узнать, что я променяла тебя на девушку.
Ситуация была бы комедийной, если бы не была такой грустной.
— Кто же она?
— Лина.
— Я должен был догадаться, — вздыхает Ромка, качая головой. — Бедная девочка влюблена в тебя, кажется, с первой встречи. Только слепой бы не заметил.
— Я сама чуть меньше, — признаюсь тихо.
— Ты умело это скрывала.
Он обнимает меня за плечи, и я кладу голову ему на плечо, закрывая глаза.
И мне так хорошо сейчас от того, что не нужно ему врать. Что можно просто вот так честно и открыто говорить о своих чувствах и не бояться быть не понятой.
— Что делать будешь? — спрашивает Рома, целуя мою макушку.
— Уеду, как и собиралась.
— Вы что, поссорились с ней?
— Кажется, капитально, — признаю, стараясь, что бы голос звучал не совсем уж убито. — Я сама кругом виновата. Знаю.
— Надо было быть чуть смелее?
— Да, надо было.
— Трудно быть смелым, когда дело касается настоящих чувств, — вдруг говорит Ромка. — Иногда кажется — всё смогу, горы сверну, звёзды дождём на землю осыплю…
Тех, кто вас любит, кто вам верит!
Не торопитесь отвергать,
Когда вам душу открывают…
Достаньте мудрости печать,
Сумейте просто промолчать!
Вы ведь сумеете, я знаю.
Не торопитесь разлюбить,
Все чувства сразу отвергая, -
Тепла вам может не хватить,
Чтоб отчужденья лед растаял.
Не торопитесь успевать,
Найдите миг остановиться!
А вдруг получится узнать
И там, где надо, появиться…
Не торопитесь все забыть,
От вздорной мысли отмахнуться…
Как нелегко все возвратить!
Как нелегко назад вернуться!
И. Федосеев.
(POV Виктория)
Когда сил плакать больше нет — приходит опустошение. А вместе с ним в квартиру заявляется Ромка. «Лина попросила приехать» бормочет он, подхватывая меня на руки, и я сжимаюсь вся внутренне, с благодарностью и болью думая о ней. О том, что она у меня самая светлая и замечательная. И даже такому отвратительному человеку, как я, всё равно помогла. Даже не будучи рядом.
— Что произошло? — спрашивает Ромка, гладя меня по спутанным волосам.
— Ты хочешь поехать со мной? — спрашиваю я.
Слишком глубоко в памяти засели слова про то, что я ломаю чужие жизни.
— В каком смысле? Всё же уже решено, — удивляется он.
Глупый самоотверженный мужчина.
— Нет, Ром… я не о том, что решено! — вскидываюсь, смотря в растерянные голубые глаза. — Хочешь или нет? Не важно, что у нас будет ребёнок, понимаешь? Не важно… ты не перестанешь быть его отцом. И я никогда не стану скрывать от него, какой ты замечательный… Но если тебя что-то держит тут, ты должен остаться!
Поражённо выдыхает, запуская пальцы в волосы, и отводит взгляд. Значит, Лина была права. Всё оказалось даже проще, чем было вначале. Всё было так просто, что от глупости собственных действий меня затошнило. Какая же я дура.
— Откуда ты знаешь? — спрашивает ровно.
— Я ничего не знаю, Ром… просто кое-кто открыл мне глаза на собственный эгоизм. Нам с тобой давно надо было всё решить, не считаешь? — смотрю ласково. И надеюсь, что хотя бы этот человек простит меня за то, что я так долго удерживала его рядом.
— Вик… но так нельзя. У малыша должна быть нормальная семья, — говорит он.
— Перестань, пожалуйста. Твоё благородство не приведёт ни к чему хорошему…, — обрываю я. — Ты будешь несчастен и такой же сделаешь меня. А я больше не хочу так… понимаешь? Врать тебе не хочу. Я не люблю тебя…
Ромка изумлённо смотрит на меня. А я даже краснею под этим взглядом и трясу головой:
— Нет-нет! Не так сказала… Я люблю тебя, и ты мне дорог. Но совершенно иначе. Я счастлива, что этот ребёнок — от тебя. Но теперь просто не уверена, что готова прожить с тобой жизнь. И, думаю, ты тоже к этому не готов.
Замолкаем и смотрим в разные стороны.
Неловко и как-то странно. Когда всё успело так поменяться?
— Смешно… встретил Крайнова, и вся жизнь с ног на голову встала, — вдруг выдаёт Рома и тут уже приходит моя очередь изумлённо таращиться на несостоявшегося мужа.
— Ты о Витале?!
— Ну да… тебе, наверное, неприятно, что я тебя на парня променял? — виновато бормочет Астахов и я сдерживаю желание нервно захихикать. Вот это мы с ним попали… Это похоже на сюжет какого-то странного фильма. Даже не верится, что главными действующими лицами стали я и он. Ощущение ирреальности происходящего давит на плечи, в голове словно туман. Кажется, что стоит себя ущипнуть и тут же проснёшься. И сразу всё станет как прежде.
— В таком случае тебе тоже будет неприятно узнать, что я променяла тебя на девушку.
Ситуация была бы комедийной, если бы не была такой грустной.
— Кто же она?
— Лина.
— Я должен был догадаться, — вздыхает Ромка, качая головой. — Бедная девочка влюблена в тебя, кажется, с первой встречи. Только слепой бы не заметил.
— Я сама чуть меньше, — признаюсь тихо.
— Ты умело это скрывала.
Он обнимает меня за плечи, и я кладу голову ему на плечо, закрывая глаза.
И мне так хорошо сейчас от того, что не нужно ему врать. Что можно просто вот так честно и открыто говорить о своих чувствах и не бояться быть не понятой.
— Что делать будешь? — спрашивает Рома, целуя мою макушку.
— Уеду, как и собиралась.
— Вы что, поссорились с ней?
— Кажется, капитально, — признаю, стараясь, что бы голос звучал не совсем уж убито. — Я сама кругом виновата. Знаю.
— Надо было быть чуть смелее?
— Да, надо было.
— Трудно быть смелым, когда дело касается настоящих чувств, — вдруг говорит Ромка. — Иногда кажется — всё смогу, горы сверну, звёзды дождём на землю осыплю…
Страница 25 из 36
