Фандом: Ориджиналы. Сборка небольших зарисовок о жизни разных людей.
Добавить в моё избранное
131 мин, 43 сек 11321
— Кстати… А что у девочек в итоге? Почему же Вика так просто удрала?
— Это сложно объяснить, — вздыхаю я. — Ей сейчас страшно и она совсем не верит в свои силы. Многое из того, что было важно для неё — рухнуло в один момент… потому ей надо…
— Зализать раны?
— Вроде того.
— Знаешь, если бы не Лина… я вчера бы не сорвался к тебе, — тихо говорит Вит. — Она говорила о том, что я не должен тебя отпускать, а мне вдруг стало понятно, что если я хотя бы раз тебя не поцелую — буду жалеть всю свою жизнь. Чувствую себя последней девчонкой, но… я…
Краснеет. Такой нагловатый и открытый парень в обычной жизни передо мной вдруг предстал в совершенно ином свете. Улыбаюсь и прижимаю к себе.
— И что же получается… она так старалась для меня… а самой ей сейчас каково? — шепчет Виталя мне куда-то в ключицу.
Я не знаю, что ответить на это. Самому так хочется, что бы у них всё в итоге стало хорошо. Но это же не фильм, где хэппи энд у всех вокруг. Да и зависит всё от них самих. Надеюсь, они это понимают.
Через минуту Вита отстраняется, возвращаясь к готовке. Я целую его макушку и шепчу:
— Люблю тебя.
Он вздрагивает, а я только улыбаюсь и иду в комнату, что бы переодеться. И уже на пороге кухни слышу тихое:
— И я тебя, извращенец.
Виталя.
Он уходит в комнату, а я стою и глупо улыбаюсь, чувствуя, как в животе что-то сладко-сладко тянет и по телу тепло разливается. Слышу его возню в соседней комнате, хлопанье дверцы шкафа, шуршание одежды и чувствую себя абсолютно бессовестно счастливым.
Не знаю, каким образом мне надо отблагодарить мою сестру за то, что вчера дала такой толчок. Я же птица гордая, пока не пнёшь, не полечу… Она всегда пинала меня очень своевременно и не жалела сил для таких вот пинков. А самой сейчас, наверняка, хоть вешайся. Я же знаю Линку… это внешне она грубоватая оторва, которой всё нипочём. А на деле сущий ребёнок, которого нужно защищать и оберегать.
Вздыхаю и выключаю газ. Обед готов, но есть совершенно расхотелось, потому я прикрываю крышкой сковороду и иду в комнату. Вернее меня туда тянет как магнитом.
Рома сидит за столом перед ноутбуком и что-то читает. Так внимательно, что, кажется, не заметил моего появления. Крадусь к нему на носочках и, наклоняясь, выдыхаю в ухо:
— Это чем ты так занят?
Он вздрагивает, резко поворачивая голову:
— С ума ты сошёл! Старого больного человека так пугаешь!
Смеюсь и обнимаю за шею, губами прижимаясь к щеке.
— Ну, прости, прости. Больше так не буду… Так что ты тут делаешь?
— Уже ничего, — захлопывает крышку ноута, снова чуть поворачивает голову и целует мои губы.
Голова кругом от этого. И опять хочется себя ущипнуть, просто, что бы убедиться — не сплю.
— Ты снял шину, — ворчу ему в губы, только сейчас осознав, что он обнимает меня обеими руками. — У тебя же трещина.
— Да никакой там трещины… Вчера ходил на рентген. Просто сильный ушиб кости был, — уверяет меня этот невозможный человек. — Доктор сказал, что можно снять. Не переживай.
— Не могу, — шепчу, садясь ему на колени и кладу голову на плечо. — За кого же мне ещё переживать, если не за тебя, идиот?
— Ты как всегда сама нежность и доброта, — посмеивается Рома, пальцами скользя по моей спине. — Но приятно, не скрою…
— Ещё бы тебе не было приятно…
В огромном кожаном кресле-вертушке мы смотримся вдвоём очень странно, наверное, но мне сейчас ничего не хочется, кроме как чувствовать тепло этого любимого великовозрастного дуралея и млеть от его лёгких ласк.
Когда ночью выяснилось, что Рома никуда не уезжает и, более того, расстался с Викой, первым моим желанием было провалиться сквозь землю. Вторым — сбежать на край света, что бы он меня никогда не нашёл. Было стыдно, честное слово… Я ворвался к нему посреди ночи, набросился с совершенно непристойными предложениями… вёл себя, в общем и целом, так, как никогда бы не повёл, если бы вдруг не понял, как легко могу потерять его…
Ромка прикрыл глаза, откинул голову на спинку кресла и, кажется, задремал. Я зарылся носом в его шею и провёл пальцем от подбородка до впадинки у горла.
— Ром?
— М?
— Спишь?
— Заснёшь с тобой, изверг рода человеческого, — ворчит он, но в голосе слышна улыбка.
Я улыбаюсь в ответ, обнимаю его и аккуратно целую прохладную кожу:
— А что дальше, Ром? Как теперь всё будет?
— Ну что… для начала ты можешь переехать ко мне, — серьёзно заявляет тот.
Выпрямляюсь и недоверчиво смотрю в кристально честные, немного удивлённые глаза.
— К тебе? Ты не шутишь?
— Я вообще-то с тобой переспал! А ещё, как бонус, люблю тебя, черт знает сколько! Тут уж, извини, не до шуток, — он совершенно натурально возмущается, а меня в жар бросает от такого признания.
— Это сложно объяснить, — вздыхаю я. — Ей сейчас страшно и она совсем не верит в свои силы. Многое из того, что было важно для неё — рухнуло в один момент… потому ей надо…
— Зализать раны?
— Вроде того.
— Знаешь, если бы не Лина… я вчера бы не сорвался к тебе, — тихо говорит Вит. — Она говорила о том, что я не должен тебя отпускать, а мне вдруг стало понятно, что если я хотя бы раз тебя не поцелую — буду жалеть всю свою жизнь. Чувствую себя последней девчонкой, но… я…
Краснеет. Такой нагловатый и открытый парень в обычной жизни передо мной вдруг предстал в совершенно ином свете. Улыбаюсь и прижимаю к себе.
— И что же получается… она так старалась для меня… а самой ей сейчас каково? — шепчет Виталя мне куда-то в ключицу.
Я не знаю, что ответить на это. Самому так хочется, что бы у них всё в итоге стало хорошо. Но это же не фильм, где хэппи энд у всех вокруг. Да и зависит всё от них самих. Надеюсь, они это понимают.
Через минуту Вита отстраняется, возвращаясь к готовке. Я целую его макушку и шепчу:
— Люблю тебя.
Он вздрагивает, а я только улыбаюсь и иду в комнату, что бы переодеться. И уже на пороге кухни слышу тихое:
— И я тебя, извращенец.
Виталя.
Он уходит в комнату, а я стою и глупо улыбаюсь, чувствуя, как в животе что-то сладко-сладко тянет и по телу тепло разливается. Слышу его возню в соседней комнате, хлопанье дверцы шкафа, шуршание одежды и чувствую себя абсолютно бессовестно счастливым.
Не знаю, каким образом мне надо отблагодарить мою сестру за то, что вчера дала такой толчок. Я же птица гордая, пока не пнёшь, не полечу… Она всегда пинала меня очень своевременно и не жалела сил для таких вот пинков. А самой сейчас, наверняка, хоть вешайся. Я же знаю Линку… это внешне она грубоватая оторва, которой всё нипочём. А на деле сущий ребёнок, которого нужно защищать и оберегать.
Вздыхаю и выключаю газ. Обед готов, но есть совершенно расхотелось, потому я прикрываю крышкой сковороду и иду в комнату. Вернее меня туда тянет как магнитом.
Рома сидит за столом перед ноутбуком и что-то читает. Так внимательно, что, кажется, не заметил моего появления. Крадусь к нему на носочках и, наклоняясь, выдыхаю в ухо:
— Это чем ты так занят?
Он вздрагивает, резко поворачивая голову:
— С ума ты сошёл! Старого больного человека так пугаешь!
Смеюсь и обнимаю за шею, губами прижимаясь к щеке.
— Ну, прости, прости. Больше так не буду… Так что ты тут делаешь?
— Уже ничего, — захлопывает крышку ноута, снова чуть поворачивает голову и целует мои губы.
Голова кругом от этого. И опять хочется себя ущипнуть, просто, что бы убедиться — не сплю.
— Ты снял шину, — ворчу ему в губы, только сейчас осознав, что он обнимает меня обеими руками. — У тебя же трещина.
— Да никакой там трещины… Вчера ходил на рентген. Просто сильный ушиб кости был, — уверяет меня этот невозможный человек. — Доктор сказал, что можно снять. Не переживай.
— Не могу, — шепчу, садясь ему на колени и кладу голову на плечо. — За кого же мне ещё переживать, если не за тебя, идиот?
— Ты как всегда сама нежность и доброта, — посмеивается Рома, пальцами скользя по моей спине. — Но приятно, не скрою…
— Ещё бы тебе не было приятно…
В огромном кожаном кресле-вертушке мы смотримся вдвоём очень странно, наверное, но мне сейчас ничего не хочется, кроме как чувствовать тепло этого любимого великовозрастного дуралея и млеть от его лёгких ласк.
Когда ночью выяснилось, что Рома никуда не уезжает и, более того, расстался с Викой, первым моим желанием было провалиться сквозь землю. Вторым — сбежать на край света, что бы он меня никогда не нашёл. Было стыдно, честное слово… Я ворвался к нему посреди ночи, набросился с совершенно непристойными предложениями… вёл себя, в общем и целом, так, как никогда бы не повёл, если бы вдруг не понял, как легко могу потерять его…
Ромка прикрыл глаза, откинул голову на спинку кресла и, кажется, задремал. Я зарылся носом в его шею и провёл пальцем от подбородка до впадинки у горла.
— Ром?
— М?
— Спишь?
— Заснёшь с тобой, изверг рода человеческого, — ворчит он, но в голосе слышна улыбка.
Я улыбаюсь в ответ, обнимаю его и аккуратно целую прохладную кожу:
— А что дальше, Ром? Как теперь всё будет?
— Ну что… для начала ты можешь переехать ко мне, — серьёзно заявляет тот.
Выпрямляюсь и недоверчиво смотрю в кристально честные, немного удивлённые глаза.
— К тебе? Ты не шутишь?
— Я вообще-то с тобой переспал! А ещё, как бонус, люблю тебя, черт знает сколько! Тут уж, извини, не до шуток, — он совершенно натурально возмущается, а меня в жар бросает от такого признания.
Страница 29 из 36
