Фандом: Ориджиналы. Говорят, сложнее всего работать с родными, будь то медицинская помощь, экстремальный туризм или отделочные работы. А уж если твои родственники — эльфы, при том, что ты сам острыми ушами похвастаться не можешь… Но нет такого, с чем бы не справились талант и поддержка со стороны любимого супруга. В конце концов, главное — любовь и понимание в семье…
Добавить в моё избранное
51 мин, 40 сек 2239
— Янис переполз под место предполагаемого приземления эльфа. — Спускайся, на потолке больше ничего не нужно.
Смерив взглядом расстояние до пола, Рилонар передумал красиво прыгать. Камни влажные, высота как бы не два полных роста. В себе он не сомневался, но случайностей не любил. И хотя Янис был рядом и подхватил бы в случае чего, выглядеть некрасиво эльфу не хотелось, так что он осторожно слез тем же путем, каким и забрался, спрыгнув только у самого пола.
Янис облегченно выдохнул, укладывая змеек обратно на плечи. В Риле он не сомневался, но все-таки ползание пауком по стенам порядком напрягало. Поэтому эльф был пойман в объятия, поцелован, и только потом горгона вернулся к своим расчетам для моделирования.
— Рассказать идею, или подождешь, пока закончу?
— Хочу увидеть итог, — твердо ответил Рил. Сейчас хотелось быть наравне с отцом, чтобы восхищенный выдох вырвался у обоих. Чтобы переглянуться и увидеть такое же изумление на родном лице. А в том, что оно будет, Рил был полностью уверен: это же Янис, он умеет удивлять. И когда глаза вот так горят от вдохновения — удивляет втройне.
Горгона солнечно улыбнулся, кивнул и окончательно зарылся в свои расчеты. Прошли те времена, когда он мог штамповать свои поделки чуть ли не на глаз или выставлять параметры по единственному эскизу. Теперь Янису, чтобы воплощать свои идеи, чего только не приходилось учитывать. Сопромат, оптика, основы дизайна, культурология и символика — заказы бывали самые разные, в каких-то случаях стоило учитывать и значения, которые придавали тому или иному минералу. А то отделаешь украшения траурными камнями, нехорошо выйдет…
Первые несколько дней Янис от моделирования отрывался только тогда, когда Рил его буквально за шкирку волок в тренировочный зал. Уроки метания ножей ответственный эльф все-таки проводил, но они в памяти горгоны оседали слабо. Гораздо интереснее было дождаться, пока Рил закончит с ним и примется за собственную тренировку. А потом сидеть, втихую делая снимки светочувствительным объективом, и прогонять их через графический редактор, отбирая наиболее удачные и выразительные моменты. А иногда просто любоваться отточенными движениями, забывая про камеру на коленях. Иногда к этим тренировкам присоединялся и Канафейн. В такие моменты Янис вообще забывал, где он и что он, только жадно подавался вперед, стремясь уловить и запомнить все.
Отец Рилонара постепенно становился для него если не понятней, то хотя бы немного ближе. Когда приходил разделить с ними трапезу, ведя с сыном долгие, не совсем понятные горгоне разговоры. Когда сражался вот так, не щадя, требуя полной отдачи от обоих. Когда ровно один раз, заметив, что Янис засиделся в четырех стенах, вывел их на балкон, находившийся высоко над городом, то ли в стене гигантской пещеры, то ли в одном из выступов камня.
Вид с этого балкона открывался такой, что дух захватывало. Чем-то это было похоже на ту друзу аметистов в сокровищнице дворфов, но во многом и отличалось. Где-то далеко внизу шли по своим делам дроу — даже без посторонних наблюдателей величественные и изящные. Город жил, дышал… и через несколько минут Янис прикрыл глаза, вслушиваясь в его звуки, достраивая для себя нужную тональность. После этой прогулки горгона вгрызся в работу с удвоенной силой.
Рил, глядя на это, рукой махнул — мешать сейчас было бесполезно. Только отца на тренировки звал в два раза чаще, каким-то чутьем понимая, что Янису это надо. Не его, Рилонара, присутствие, которого хватало обычно, не поддержка, даже не поцелуи, которые удавалось урвать украдкой, когда вымотанный расчетами горгона засыпал, обвившись вокруг супруга, а эта пляска стали. Именно это сейчас вдохновляло Яниса, как ничто другое.
Расчеты плавно перетекли в возню с доставленными материалами. Жужжали шлифовальные круги, тихо свистел дисковый резак, горгона ползал и бегал, усыпанный каменной пылью и крошкой, увешанный многочисленными рулетками. Змейки только и успевали подхватывать то карандаш, то очередной измерительный прибор. А потом все затихло: Янис наконец-то сделал основу и перешел к главному этапу. Здесь уже не нужно было ничего шлифовать, состыковывать или вымерять — только правильно окаменить.
С огромной драконицей Янис управился за три часа.
Скульптуру дроу он доводил до готовности почти четыре дня.
— Я закончил, — почему-то почти шепотом сообщил он Рилонару перед очередной тренировкой.
Тот кивнул, взвешивая на ладони клинок. И впервые за то время, пока они были здесь — почти месяц, как четко отсчитывал привычный к подземному времени эльф, — клинок вылетел из руки отца, а не из его. И плевать, что лезвие второго тонкого легкого меча остановилось на волосок от пепельно-серой кожи.
Канафейн едва приподнял бровь, чуть шевельнул лезвием меча, оставляя на шее сына тонкую царапину.
— Воин владеет своими страстями, а не страсти воином, — прохладно заметил он.
Смерив взглядом расстояние до пола, Рилонар передумал красиво прыгать. Камни влажные, высота как бы не два полных роста. В себе он не сомневался, но случайностей не любил. И хотя Янис был рядом и подхватил бы в случае чего, выглядеть некрасиво эльфу не хотелось, так что он осторожно слез тем же путем, каким и забрался, спрыгнув только у самого пола.
Янис облегченно выдохнул, укладывая змеек обратно на плечи. В Риле он не сомневался, но все-таки ползание пауком по стенам порядком напрягало. Поэтому эльф был пойман в объятия, поцелован, и только потом горгона вернулся к своим расчетам для моделирования.
— Рассказать идею, или подождешь, пока закончу?
— Хочу увидеть итог, — твердо ответил Рил. Сейчас хотелось быть наравне с отцом, чтобы восхищенный выдох вырвался у обоих. Чтобы переглянуться и увидеть такое же изумление на родном лице. А в том, что оно будет, Рил был полностью уверен: это же Янис, он умеет удивлять. И когда глаза вот так горят от вдохновения — удивляет втройне.
Горгона солнечно улыбнулся, кивнул и окончательно зарылся в свои расчеты. Прошли те времена, когда он мог штамповать свои поделки чуть ли не на глаз или выставлять параметры по единственному эскизу. Теперь Янису, чтобы воплощать свои идеи, чего только не приходилось учитывать. Сопромат, оптика, основы дизайна, культурология и символика — заказы бывали самые разные, в каких-то случаях стоило учитывать и значения, которые придавали тому или иному минералу. А то отделаешь украшения траурными камнями, нехорошо выйдет…
Первые несколько дней Янис от моделирования отрывался только тогда, когда Рил его буквально за шкирку волок в тренировочный зал. Уроки метания ножей ответственный эльф все-таки проводил, но они в памяти горгоны оседали слабо. Гораздо интереснее было дождаться, пока Рил закончит с ним и примется за собственную тренировку. А потом сидеть, втихую делая снимки светочувствительным объективом, и прогонять их через графический редактор, отбирая наиболее удачные и выразительные моменты. А иногда просто любоваться отточенными движениями, забывая про камеру на коленях. Иногда к этим тренировкам присоединялся и Канафейн. В такие моменты Янис вообще забывал, где он и что он, только жадно подавался вперед, стремясь уловить и запомнить все.
Отец Рилонара постепенно становился для него если не понятней, то хотя бы немного ближе. Когда приходил разделить с ними трапезу, ведя с сыном долгие, не совсем понятные горгоне разговоры. Когда сражался вот так, не щадя, требуя полной отдачи от обоих. Когда ровно один раз, заметив, что Янис засиделся в четырех стенах, вывел их на балкон, находившийся высоко над городом, то ли в стене гигантской пещеры, то ли в одном из выступов камня.
Вид с этого балкона открывался такой, что дух захватывало. Чем-то это было похоже на ту друзу аметистов в сокровищнице дворфов, но во многом и отличалось. Где-то далеко внизу шли по своим делам дроу — даже без посторонних наблюдателей величественные и изящные. Город жил, дышал… и через несколько минут Янис прикрыл глаза, вслушиваясь в его звуки, достраивая для себя нужную тональность. После этой прогулки горгона вгрызся в работу с удвоенной силой.
Рил, глядя на это, рукой махнул — мешать сейчас было бесполезно. Только отца на тренировки звал в два раза чаще, каким-то чутьем понимая, что Янису это надо. Не его, Рилонара, присутствие, которого хватало обычно, не поддержка, даже не поцелуи, которые удавалось урвать украдкой, когда вымотанный расчетами горгона засыпал, обвившись вокруг супруга, а эта пляска стали. Именно это сейчас вдохновляло Яниса, как ничто другое.
Расчеты плавно перетекли в возню с доставленными материалами. Жужжали шлифовальные круги, тихо свистел дисковый резак, горгона ползал и бегал, усыпанный каменной пылью и крошкой, увешанный многочисленными рулетками. Змейки только и успевали подхватывать то карандаш, то очередной измерительный прибор. А потом все затихло: Янис наконец-то сделал основу и перешел к главному этапу. Здесь уже не нужно было ничего шлифовать, состыковывать или вымерять — только правильно окаменить.
С огромной драконицей Янис управился за три часа.
Скульптуру дроу он доводил до готовности почти четыре дня.
— Я закончил, — почему-то почти шепотом сообщил он Рилонару перед очередной тренировкой.
Тот кивнул, взвешивая на ладони клинок. И впервые за то время, пока они были здесь — почти месяц, как четко отсчитывал привычный к подземному времени эльф, — клинок вылетел из руки отца, а не из его. И плевать, что лезвие второго тонкого легкого меча остановилось на волосок от пепельно-серой кожи.
Канафейн едва приподнял бровь, чуть шевельнул лезвием меча, оставляя на шее сына тонкую царапину.
— Воин владеет своими страстями, а не страсти воином, — прохладно заметил он.
Страница 3 из 15
