Лунные лилии

— Мисс Эванс, — ровно говорю я, — вынужден попросить вас покинуть мой дом.

— Северус, но я же…

— Думаю, сыворотки для будущей матери лучше покупать будущему отцу, — я киваю на растерянного Поттера.

— Эй, мне не нужен детеныш! — возмущается тот, нашаривая под кроватью штаны.

— Мне тоже. Не нужен. Ваш. Сын. Поттер.

— Но как же… У меня нет таких денег… — лепечет Лили. — Северус, ты…

— Где женская консультация, вы знаете, мисс Эванс. Аборт стоит недорого. Да и вам не привыкать.

Я разворачиваюсь на деревянных ногах — только бы не упасть сейчас с лестницы, только бы выдержать лицо…

— Я вернусь утром, — сообщаю я, прежде чем закрыть дверь спальни. — К этому времени ни вас, Поттер, ни вас, мисс Эванс, в моем доме быть не должно. Все ваши вещи, которые останутся в доме, я сожгу.

— Северус, ты не можешь! — Лили хватает меня за плечи. — Ты же добрый, прости меня!

Становится душно. Я дергаю на груди рубашку, показывая длинный шрам под левым соском.

— Я упырь, мисс Эванс, — медленно говорю я. — Сердце мне вырезали еще двадцать лет назад. А теперь потрудитесь собрать манатки.

— Дурдом на выезде, — зло говорит Поттер, а потом я уже не слушаю, позорно сбежав из собственного дома.

7 (сумбурная)

Голова чугунная и полна самых безрадостных мыслей. Я медленно, задевая по пути все столбы плечом, продвигаюсь в направлении Миллениум Бридж. Почему туда? Не знаю. Ноги сами несут меня в то место, где я чувствую себя в безопасности — в магазинчик Луны. Она, конечно, не спит, она согреет мне какао, подопрет щеку рукой и будет долго, внимательно смотреть на меня своими выпуклыми голубыми глазами, будто листая мою душу. Мне ведь больше некуда идти… Кажется, в свой оскверненный дом я не смогу войти больше никогда…

В баре я сижу ровно до тех пор, пока мне не отказывается наливать даже бармен. Только вот опьянения не чувствую — шок и усталость будто сожгли весь спирт в организме мгновенно. Если я продолжу пить, мне просто станет плохо, но спасительного забытья я не добьюсь. Хватит. Пора бы тебе привыкнуть, Снейп, что все хорошее в жизни создано не для тебя, и даже то, что кажется хорошим и твоим, на деле…

Ну почему, почему, почему? Я обхватываю голову руками, запуская пальцы в пряди волос и чуть не выдирая их с корнем. Почему она, почему с ним? Ведь у нас же было все хорошо… Казалось, что было… Разве я отказывал ей в помощи по учебе? Разве ограничивал финансово? По первому требованию покупал и наряды, и косметику, и цветы…

Вспомнив о цветах, издаю глухой стон. Добрая, наивная Лавгуд, разорившая ради меня и моей неверной возлюбленной драгоценный материнский палисадник. Как ей в глаза теперь посмотреть? Распускавшиеся по ночам серебристые лилии увядают в вазе в оскверненной изменой спальне. А я ведь жениться собирался… Дурак…

Двери неприметного магазинчика закрыты, на крыше тоже никого. Наверняка Луна гуляет по городу, чтобы не уснуть. Она давно хотела пройтись к Биг-Бену…

Забравшись на мост, я тяжело выдыхаю, облокотившись на опоры. Надеюсь, он выдержит груз моей чугунной души, или хотя бы увлечет за собой в Темзу, на спокойное зеленое дно…

Я запускаю руку за пазуху, достаю красную коробочку. Открываю — два золотых ободка будто смотрят на меня, как чьи-то глаза — в очках… Черт!

Размахнувшись, я запускаю несчастливые кольца в Темзу. Пусть теперь водяные черти устраивают свадьбы с ними, я же их и в руках держать не хочу! Проклятая девчонка — неужели за все хорошее, что мы пережили, я не заслужил хотя бы искренности?!

Меня мутит и шатает: приходится крепко держаться за поручни, чтобы не вывалиться вслед за кольцами. Желудок делает кульбит — я перегибаюсь через опору, и выпивка летит все к тем же водяным чертям…

— Не прыгай! — слышу я сзади и чуть не теряю равновесие от неожиданности.

Через какое-то мгновение меня за талию обхватывают чьи-то руки.

— Не прыгай, не прыгай, пожалуйста…

Разворачиваюсь в кольце рук — снизу вверх на меня полусумасшедшими глазами смотрит Лавгуд. Смотрит и стискивает все сильнее, пытаясь отвести от опасного края. Комок встает в горле — милая Луна, единственное на свете существо, которому небезразлично, упаду ли я в Темзу по пьяни.

— Ты была права, девочка, — я осторожно кладу ладонь на макушку Луны, промахнувшись с первого раза. — Там, в кабинете. Только не Лили — дура. Это я — дурак.

— Она тебя обидела? — шмыгает носом Луна, не отпуская, а напротив, прижимаясь все сильнее и осторожно поглаживая по спине узкими ладошками.

— Изменила.

Луна прижимается щекой к груди, плечи ее вздрагивают.

— Эй, — я осторожно приподнимаю ее лицо. — Что за слезы?

— Ты же не можешь плакать, — всхлипывает Луна. — Я помогу.

— Откуда же ты взялась такая…